<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Густав</first-name><last-name>Майринк</last-name></author>
      <book-title>Чёрный шар</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Вначале как легенда, как неясная молва, в центры западной культуры проникла дошедшая из Азии весть о том, что к югу от Гималаев, в Сиккиме, совершенно необразованные, полудикие аскеты — так называемые госаины — сделали фантастическое открытие.</p>
<p>Хотя англо-индийские газеты тоже сообщали об этих слухах, но оказались менее информированными, нежели русские. Впрочем, знающие люди этому не удивились, поскольку в Сиккиме, как известно, не любят англичан и всячески избегают всего, что с ними связано.<br />
<span id="more-3654"></span><br />
Очевидно, по этой причине случилось так, что загадочное изобретение попало в Европу кружным путём, через Петербург и Берлин.</p>
<p>Учёные круги Берлина пришли в небывалое волнение, воочию ознакомившись с этим феноменом.</p>
<p>Огромный зал, где проводились исключительно учёные заседания, был переполнен до отказа.</p>
<p>Посередине на подиуме стояли индийские экспериментаторы — госаин Деб Шумшер Джунг, на лице которого были начертаны знаки, нанесённые священным пеплом, и смуглокожий Раджендралаламитра, чью грудь украшал слева тонкий хлопчатобумажный шнурок — знак его принадлежности к касте брахманов.</p>
<p>К потолку были подвешены на высоте человеческого роста химические колбы из огнеупорного стекла, в которых находилось небольшое количество белого порошка. Как пояснил переводчик, это были, очевидно, йодиды — легко взрывающиеся вещества.</p>
<p>В безмолвной тишине перед затаившей дыхание аудиторией вперёд вышел госаин и, подойдя к одной колбе, обвил её горлышко тонкой золотой цепочкой, а концы скрепил на лбу брахмана. Затем он встал у него за спиной, воздел руки и стал бормотать мантры — таинственные заклинания, принятые в его секте.</p>
<p>Измождённые аскеты замерли, словно статуи. Такую неподвижность можно наблюдать только у представителей арийских племён Азии, когда они погружаются в религиозную медитацию. Чёрные глаза брахмана были неподвижно устремлены на колбу. Толпа замерла, как зачарованная.</p>
<p>Многие невольно опускали глаза или смотрели в сторону, чтобы не упасть в обморок. Зрелище таких окаменелых фигур оказывает гипнотическое действие, и многие из сидящих в зале шёпотом спрашивали соседа, не кажется ли ему тоже, что лицо брахмана временами скрывается в туманной дымке.</p>
<p>Однако такое впечатление возникало у них просто под воздействием священного знака тилак — начертанного на тёмной коже брахмана большого белого U, которое является символом вседержителя Вишну и которое все верующие носят на лбу, на груди и на плечах.</p>
<p>Внезапно в колбе сверкнула искра, которая вызвала взрыв порошка. На мгновение её внутренность окуталась дымом, затем за стеклом появился индийский ландшафт неописуемой красоты. Мысль брахмана воплотилась в материальный образ!</p>
<p>Это был Тадж-Махал в Агре, дивный дворец Великого Могола Аурунгджеба, в котором тот несколько столетий тому назад заточил своего отца.</p>
<p>Украшенное куполом здание, отливающее голубоватой белизной снежных кристаллов, со стройными минаретами по бокам, сияющее таким великолепием, перед которым человек невольно повергается на колени, отбрасывало своё отражение в большое продолговатое зеркало мерцающего водоёма, протянувшегося в теснине дремлющих кипарисов.</p>
<p>Картина, вызывающая в душе смутную тоску по забытой отчизне, канувшей в веренице бесчисленных перерождений.</p>
<p>Зрительный зал загомонил, зазвучали удивлённые вопросы. Подвешенную колбу сняли, она пошла по рукам.</p>
<p>Такой зафиксированный мысленный образ может держаться несколько месяцев, пояснил переводчик, особенно когда он вызван могучим, устойчивым воображением Раджендралаламитры. Европейские же умы, в отличие от него, не идут ни в какое сравнение по красочной яркости и долговечности изображения.</p>
<p>Затем последовала демонстрация ещё ряда экспериментов, во время которых золотая цепочка прикреплялась то к голове брахмана, то к головам того или иного из самых выдающихся учёных.</p>
<p>Ясные картины воображения получались, собственно говоря, только у математиков; а вот воображение светил юриспруденции давало самые странные результаты. Зато всеобщее удивление и недоумение вызвала картина, возникшая стараниями знаменитого профессора психиатрии советника здравоохранения Пустебрехта. Тут даже степенные азиаты разинули рты; у этого профессора появилась в колбе целая куча каких-то кусочков противного цвета, затем конгломерат непонятных комьев и загогулин.</p>
<p>— Прямо-таки итальянский салат, — насмешливо высказался один теолог, который из осторожности вообще не принимал участия в эксперименте.</p>
<p>Особенно в самой серёдке, где, как подчеркнул переводчик, при научном мышлении концентрируются физические и химические понятия, получилась совершеннейшая каша.</p>
<p>Относительно характера и причин возникновения продемонстрированного феномена от индийцев не удалось добиться никаких объяснений.</p>
<p>— Это потом, потом, — сказали они на ломаном немецком.</p>
<p>Через два дня была проведена ещё одна демонстрация аппаратов в другой европейской столице, на этот раз для широкой публики.</p>
<p>И опять — сначала затаивший дыхание зал, затем восхищённые возгласы, когда у брахмана возникла в колбе картина удивительной тибетской крепости Таклакот.</p>
<p>Затем снова последовали в основном довольно маловыразительные картинки, вызванные первыми лицами города.</p>
<p>Медики только снисходительно посмеивались, но никто так и не поддался на уговоры помыслить в колбочку.</p>
<p>И тут вдруг к подиуму приблизилась компания офицеров гражданского ополчения, все почтительно расступились. Как же иначе!</p>
<p>— Слышь, Густль! Может, ты чего намыслишь? — обратился один прилизанный лейтенант с масляно блестящими волосами к своему товарищу.</p>
<p>— Не-а! Тут одни штатские, вона их скока набилось!</p>
<p>Но тут майор раздражённо потребовал:</p>
<p>— Прошу, прошу, господа! Давайте кто-нибудь из вас!</p>
<p>Вперёд выступил капитан и обратился к переводчику:</p>
<p>— Послушайте-ка, голубчик! А можно намыслить что-нибудь этакое, идеальное? Я желаю намыслить что-нибудь идеальное!</p>
<p>— И что же вы выбрали, господин капитан?</p>
<p>(«Цвоккель — это интересно! Посмотрим на Цвоккеля!» — послышалось из толпы.)</p>
<p>— Ну хоть бы, к примеру, правила нового дуэльного кодекса для офицеров гражданского ополчения!</p>
<p>Переводчик что-то промычал и потёр подбородок:</p>
<p>-Гм, гм, господин капитан, я думаю… гм… такого… гм… опыта колбы не выдержат… Не та прочность.</p>
<p>Вперёд протиснулся старший лейтенант:</p>
<p>— Раз так, давай, друг, я пойду!</p>
<p>Давайте, давайте, пустите Качмачека! — загалдели вокруг. — Уж он-то мыслитель что надо!</p>
<p>Старший лейтенант повязал цепочку на свою голову.</p>
<p>— Вот, прошу вас! — Переводчик смущённо протянул ему платок. — Извольте! А то, знаете ли, помада действует как изолятор.</p>
<p>Деб Шумшер Джунг, госаин в красной набедренной повязке с набелённым лицом, встал за спиной офицера. Сейчас у него был ещё более потусторонний вид, чем в Берлине.</p>
<p>Затем он воздел руки.</p>
<p>Пять минут…</p>
<p>Десять минут… Ничего.</p>
<p>Госаин от напряжения стиснул зубы. Пот заливал ему глаза.</p>
<p>И вот! Наконец-то!</p>
<p>Порошок не взорвался, зато в колбе возник бархатно-чёрный шар величиной с яблоко, который свободно парил за стеклом.</p>
<p>— Чегой-то там, видать, не сработало! — извиняющимся тоном сказал офицер и со смущённой улыбкой спустился с подиума. Толпа взревела от смеха.</p>
<p>Брахман удивлённо взял в руки колбу. И свободно паривший в пространстве шар от встряски коснулся стенки. Стекло лопнуло, а все осколки, точно притянутые магнитом, слетелись к шару и исчезли в нём без следа.</p>
<p>Бархатно-чёрное круглое тело неподвижно висело в пространстве.</p>
<p>Вообще эта штука была совсем не похожа на шар, скорее на зияющую дыру. Это и было не что иное, как самая настоящая дыра.</p>
<p>Это было абсолютное, математическое ничто!</p>
<p>То, что произошло далее, было всего лишь неизбежным следствием этого «ничто». Всё, что оказывалось вблизи этого «ничто», неизбежно устремлялось к нему, чтобы тоже превратиться в «ничто», то есть исчезнуть в нём без следа.</p>
<p>Так и случилось — тотчас раздался резкий воющий звук, который становился всё громче и громче, — это воздух зала начал всасываться в шар. Обрезки бумаги, перчатки, дамские вуалетки — всё устремилось вместе с потоком.</p>
<p>А когда один из офицеров гражданского ополчения ткнул саблей в чёрную дыру, клинок исчез в ней, словно растворился.</p>
<p>Ну, это уж слишком! — воскликнул майор при виде такой картины. — Я этого не потерплю! Пойдёмте отсюда, господа! Пойдёмте! Прошу вас!</p>
<p>И о чём же это ты подумал, Качмачек? — спросили господа офицеры, выходя из зала.</p>
<p>Я-то? Да ни о чём таком особенном. Просто думал как всегда, по-обыкновенному.</p>
<p>Толпа, которая не понимала, что происходит, и только слышала ужасный, всё нарастающий гул, в страхе перед необъяснимым феноменом ринулась вон.</p>
<p>Остались только два индийца.</p>
<p>— Вся Вселенная, которую создал Брахма, которую поддерживает Вишну и разрушает Шива, постепенно провалится в этот шар, — торжественно объявил Раджендралаламитра. — Вот какую беду мы навлекли, брат, отправившись на Запад!</p>
<p>— Ну и что в том! — пробормотал госаин. — Когда-нибудь нам всем суждено отправиться в тот мир, который есть отрицание бытия.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
