<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Говард</first-name><last-name>Фаст</last-name></author>
      <book-title>Книгоноша</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Мы были очень бедны, но не так бедны, как солдаты. До войны все было иначе, но с тех пор как началась война, мы жили все беднее и беднее, а все-таки были не так бедны, как солдаты.</p>
<p>Солдаты стояли лагерем в долине возле нашего дома. Было это в конце года — кажется, тысяча семьсот восьмидесятого. Зима еще только-только начиналась, и в тот день, когда они пришли, снег запорошил всю долину, спускавшуюся к реке, которая видна была из нашего дома. Наш дом стоял на холме, высоко над долиной, и рекой, и заречными полями. Мать все, бывало, смотрела в долину. Она говорила, что когда вернется отец, мы увидим, как он едет вверх по долине от реки. Отец был капитаном, служил в 3-м Континентальном полку. Все это случилось еще до того, как его убили.<br />
<span id="more-4654"></span><br />
Солдаты пришли берегом реки по проселочной дороге и завернули в нашу долину, чтобы здесь расположиться лагерем. Это были бойцы Пенсильванских регулярных войск, все худые, кожа да кости, и с усталыми лицами. Мы побежали их встречать, и они махали нам в знак приветствия. Мне было совестно перед ними, такой я был толстый и здоровый.</p>
<p>Во главе колонны ехал верхом командир, а чуть позади него — адъютант. Увидев меня, командир пустил лошадь в галоп, подскакал ко мне, осадил лошадь и перегнулся через луку.</p>
<p>— Здорово, сынок, — сказал он.</p>
<p>Я ничего не ответил, потому что боялся, что он думает о том, какой я толстый, а сам он такой худой. Мундир на нем был разорван и весь в грязи, треуголка уныло обвисла. Но лицо его мне понравилось. Оно было худое, суровое, но небольшие синие глаза смотрели весело.</p>
<p>Однако мне не хотелось, чтобы он счел меня круглым дураком, и я лихо отдал ему честь.</p>
<p>— Так-так, — улыбнулся он, — из тебя выйдет хороший солдат. А сколько тебе лет?</p>
<p>— Десять, сэр.</p>
<p>— И как же тебя зовут?</p>
<p>— Бентли Корбатт, сэр.</p>
<p>— Ты, наверное, живешь в том большом доме на холме? А это твоя сестра?</p>
<p>— Да, сэр, — отвечал я, немного сконфуженный тем, что Энн такая маленькая. — Но у меня и еще есть, сэр.</p>
<p>— Еще один дом? — спросил он, по-прежнему улыбаясь.</p>
<p>— Нет, сэр. Еще одна сестра, она гораздо старше вот этой, Энн. А вы к нам не заедете, сэр?</p>
<p>— Пожалуй… Вы, значит, не за англичан?</p>
<p>— Что вы, сэр, — быстро сказал я, а потом добавил: — У меня отец служит в 3-м Континентальном полку. Он капитан, — закончил я гордо.</p>
<p>— Так, — сказал он, теперь уже без улыбки. Он задумчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на наш дом. — Так, — повторил он. Потом продолжал: — Я генерал Уэйн. Ты, надеюсь, не откажешься познакомить меня с твоей матерью?</p>
<p>— Она умерла, сэр.</p>
<p>— Прошу прощенья. Тогда с твоей сестрой, раз она теперь хозяйка дома.</p>
<p>Я кивнул. Он наклонился, подхватил меня и посадил в седло впереди себя. Потом сделал знак адъютанту, тот посадил к себе Энн, и мы поехали к дому.</p>
<p>— Когда умерла твоя мать, сынок? — спросил он меня по дороге.</p>
<p>— Около трех недель, сэр, совсем недавно.</p>
<p>Я рассказал ему, как она все смотрела в долину.</p>
<p>— Отец, понимаете, еще не знает про нее. Сестра думает, что лучше ему не сообщать.</p>
<p>— Понятно. — Он серьезно кивнул головой, но синие глаза его были ласковые и веселые; они, кажется, никогда не теряли своего веселого блеска. Я изогнулся в седле, чтобы посмотреть, как войска втягиваются в долину. Солдаты уже шли через наш фруктовый сад, и многие нагибались на ходу и подбирали с земли гнилые яблоки. Он проследил за ними взглядом.</p>
<p>— Трудное это дело — война, особенно для солдат, верно? — Он словно и меня включал в их число.</p>
<p>— Не такое уж трудное, — ответил я спокойно, — для солдат.</p>
<p>Джейн поджидала нас на пороге, лицо у нее было очень серьезное, как всегда с тех пор, как умерла мать. Мы подъехали, и генерал спустил меня с седла прямо на ступеньку. Потом он спешился, отвесил Джейн учтивый поклон, сняв треуголку изящным жестом, точно она не была вся мятая и рваная.</p>
<p>— Мисс Корбатт? — осведомился генерал.</p>
<p>Джейн наклонила голову.</p>
<p>— Я — генерал Уэйн, Континентальная армия, Пенсильванские регулярные войска. У меня две тысячи солдат, которых я хотел бы разместить в этой долине — всего на несколько недель, надеюсь, но, возможно, и почти на всю зиму. Это, очевидно, ваша земля?</p>
<p>— Да. — Джейн сделала реверанс. — Да, это земля моего отца. Входите, пожалуйста. Мы поговорим в комнатах.</p>
<p>Генерал Уэйн переступил порог следом за Джейн, за ним шел его адъютант, а я шел за адъютантом. Энн попробовала было войти за мной, но я оттолкнул ее и сказал строго:</p>
<p>— Девчонкам здесь не место.</p>
<p>В гостиной меня не заметили, и я притаился в уголке. Джейн сидела на стуле, красивая как картинка, а оба военных стояли перед ней навытяжку.</p>
<p>— Видите ли, — говорил генерал Уэйн, — нам нельзя быть слишком далеко от англичан, и слишком близко тоже нельзя. Здесь для нас самое подходящее место.</p>
<p>— Кажется, я понимаю.</p>
<p>— Но вы знаете, что такое солдаты — две тысячи оголодавших солдат.</p>
<p>— У меня отец в армии, сэр.</p>
<p>— Ну, тогда спасибо. Вы храбрая девушка.</p>
<p>— Нет-нет, — быстро перебила его Джейн. — Благодарить меня не за что. Мне самой будет спокойнее, если рядом войска.</p>
<p>Генерал Уэйн улыбнулся печально.</p>
<p>— Едва ли. Не так уж приятно, когда твой дом превращают в поле сражения. Как ни взгляни, а война — жестокое дело.</p>
<p>— Я знаю, — сказала Джейн.</p>
<p>— Дом мы взяли бы под штаб-квартиру. Это значит — постой для меня и двух-трех офицеров. И комната, где заниматься делами.</p>
<p>Джейн кивнула.</p>
<p>— Я надеюсь, вам будет здесь удобно.</p>
<p>— Вы очень добры. А теперь разрешите откланяться и договоритесь, пожалуйста, обо всем с капитаном Джонсом.</p>
<p>Генерал вышел из комнаты, я за ним. Во дворе он с любопытством оглянулся на меня.</p>
<p>— Надо полагать, — сказал он задумчиво, — ты, когда вырастешь, тоже захочешь быть солдатом.</p>
<p>— Да, сэр.</p>
<p>Лицо его было очень серьезно, губы вытянуты в нитку. Одной рукой он взъерошил мои длинные волосы; другая то сжималась в кулак, то разжималась.</p>
<p>— Давай-ка, — заговорил он, — давай-ка я назначу тебя при себе особым адъютантом, чтобы помогать мне, если я за чем недогляжу.</p>
<p>Меня так и распирало от гордости, я был до того рад, что чуть не заорал во весь голос; но я сдержался, отдал ему честь и сказал только: «Очень хорошо, сэр». И долго еще стоял, глядя ему вслед, пока он спускался в долину.</p>
<p>Я не мог сразу вернуться в дом. Мне нужно было побыть одному в своей славе; и я стоял тихо-тихо, глядя вдаль, туда, где река под лучами заходящего солнца казалась блестящей красной лентой. Постояв так немножко, я вошел в сени.</p>
<p>Из гостиной доносился смех Джейн, это меня удивило: со смерти матери она еще ни разу не смеялась. Я вошел — и правда, она стояла там с адъютантом и смеялась каким-то его словам. Увидев меня, она умолкла, а капитан Джонс шагнул ко мне, протягивая руку.</p>
<p>— Здравствуйте, сэр, — сказал я с достоинством, помня, что я теперь военный.</p>
<p>— Здравствуйте, — ответил он.</p>
<p>— Капитан Джонс, генерал Уэйн и еще несколько офицеров будут жить у нас, Бентли, — сказала Джейн.</p>
<p>— Знаю.</p>
<p>Я пошел прочь и в дверях услышал, как капитан Джонс сказал:</p>
<p>— Уж вы извините мой мундир. Мы все теперь смахиваем на нищих.</p>
<p>Следующие несколько дней были, кажется, самые интересные в моей жизни. Я всегда считал, что наш дом — скучное место, потому что мне не с кем было играть, кроме Энн и Джека, сына сторожа. А тут сразу две тысячи солдат — и в саду, и на лугах, и вдоль длинного спуска к реке. За одну ночь всюду, как пузыри, повыскочили палатки, а под навесами и возле них стояла целая сотня лошадей. На лужайку перед домом вкатили шестнадцать пушек — черных, безобразных, но я просто глаз не мог от них отвести.</p>
<p>А солдаты! Я подружился с многими из них до того, как явился книгоноша, но про книгоношу я расскажу после. Генерал Уэйн, как видно, всем дал знать, что произвел меня в офицеры, потому что солдаты стали звать меня «лейтенант», и я очень этим гордился, хоть и старался не показывать вида. Я таскал для них на кухне лепешки и хлеб — у нас у самих было не так уж много, но у них вовсе ничего не было; и все свободное время я проводил в лагере. Солдаты рассказывали мне всякие истории, кое-кто из них знал моего отца. Иногда они позволяли мне взять в руки мушкет, но мушкеты были большущие, больше меня, и такие тяжелые, что я еле-еле их поднимал. От того, что я видел в лагере, мне порой становилось скверно на душе. Люди вечно мерзли: им не хватало одежды и одеял; редко у кого были башмаки, а уж худые все были — смотреть жалко. У меня становилось скверно на душе, и я уже сам не знал, хочу ли я быть солдатом. Но они не переставая толковали о том, что когда-нибудь им пришлют из Филадельфии жалованье — и тогда все будет не в пример лучше.</p>
<p>Надвинулась зима, а солдаты всё стояли у нас в долине. Их подходило всё больше, пока не набралось около трех тысяч. По ночам их костры поблескивали в темноте, как светляки, а днем у них шли сплошные ученья и разводы. Я не мог понять, к чему им столько муштры, но однажды капитан Джонс объяснил мне: затем, чтобы помнили, что они солдаты, и забывали, что голодают. Я дивился, как это можно голодать и все-таки жить так долго. Но война — очень странная вещь, в ней многое непонятно.</p>
<p>В доме у нас стало людно. Гостиная служила генералу Уэйну штаб-квартирой, иногда он проводил там целые дни — писал, сидя за столом, принимал курьеров, отправлял курьеров. Я знал, что если он пишет — значит, требует денег и провианта для своих солдат, все разговоры вертелись вокруг этого. Целыми днями верховые подъезжали к дому и отъезжали, и не раз, проснувшись ночью, я слышал, что у крыльца бьет копытом лошадь.</p>
<p>Наверно, капитан Джонс успел приглянуться нашей Джейн, да и неудивительно, ведь он столько времени проводил у нас в доме и такой был видный молодой джентльмен, и здоровый, и румяный, не то что генерал Уэйн.</p>
<p>Солдаты уже недели три жили в нашей долине, когда явился книгоноша. Теперь таких книгонош почти не осталось. Они ездили по стране, продавали на фермах книги и сообщали всякие новости. Некоторые и сами писали книги, печатали их и продавали, вот как пастор Уимс — свои рассказы из жизни генерала Вашингтона.</p>
<p>Так вот, книгоноша появился однажды под вечер, приехал верхом, но не от реки, а по тропинке, что вела к нам из-за холмов. На нем было поношенное домотканое платье и старая широкополая шляпа, а к седлу с обеих сторон приторочены пачки книг. Он не стал подъезжать к дому, а остановился у сарая, и я побежал к нему поглядеть, что он привез. Я знал, что это книгоноша, и знал, что за войну они почти совсем перевелись.</p>
<p>— Эй, — закричал я, — эй, книгоноша, здравствуйте!</p>
<p>Он посмотрел на меня очень серьезно и сразу мне ужасно понравился. Глаза у него были маленькие, синие, блестящие, как у генерала Уэйна, длинные льняные волосы падали на плечи. Тогда он показался мне старым, как почти все взрослые, но едва ли ему было многим больше тридцати лет.</p>
<p>— Здравствуйте, сэр, — сказал он. Выговор у него был странный, но как будто знакомый. Я решил, что он приехал издалека, из самой глуши. — Как поживаете?</p>
<p>— Очень хорошо, — отвечал я. — А у вас есть книжки из Англии? Мы бы купили, хоть Джейн и говорит, что сейчас их нельзя читать.</p>
<p>— Почему же их сейчас нельзя читать? — спросил он.</p>
<p>— А у нас же, знаете, война.</p>
<p>— Да, это я знаю. Я сюда еле добрался из-за этих окаянных часовых.</p>
<p>Послушать его, так выходило, будто он не одобряет, что во время войны выставляют часовых. Потом взгляд его скользнул мимо меня, в долину. Он увидел, сколько там солдат и палаток, и сказал с удивленным видом:</p>
<p>— Ого, какой большой лагерь.</p>
<p>Я гордо кивнул головой.</p>
<p>— Да, тут чуть не все Пенсильванские регулярные войска.</p>
<p>Но ему, видно, не хотелось говорить об армии и о войне.</p>
<p>— Ты какие книги любишь? — спросил он, приглядываясь ко мне.</p>
<p>Тут я спохватился, какой я невежа.</p>
<p>— Зайдите в дом, — пригласил я его, — выпейте чего-нибудь, погрейтесь. Моя сестра, наверно, тоже захочет посмотреть ваши книги.</p>
<p>Он подхватил свой товар и пошел за мной на кухню, и пока Мэри, кухарка, ставила чайник на огонь, я побежал за Джейн. Джейн всегда радовалась, когда появлялся книгоноша, — все-таки живой человек.</p>
<p>— Простите, что мы принимаем вас в кухне, — сказала она, — но дом наш превратился в самый настоящий бивак. Я бы предложила вам чаю, да чая у нас теперь нет — вы сами знаете.</p>
<p>— Вы, наверно, очень лояльная семья? — спросил книгоноша.</p>
<p>— Мой отец служит в 3-м Континентальном, — тихо ответила Джейн.</p>
<p>Книгоноша посмотрел на нее, точно знал, о чем она думает — что, мол такому крепкому мужчине куда больше пристало бы служить в армии, чем разъезжать по дорогам со связкой книг. По губам его поползла улыбка, и он сказал:</p>
<p>— Кто-нибудь должен же продавать книги. Они нужны не меньше, чем война.</p>
<p>— Может быть, — сказала Джейн.</p>
<p>Тут меня позвала Энн, и мы с ней пошли в долину. Когда я вернулся, книгоноша показывал Джейн свой товар.</p>
<p>Книги были разложены на полу, а они с Джейн стояли на коленях, близко друг к другу, и в сумерках его льняные волосы красиво выделялись рядом с темными волосами Джейн. Когда я вошел, Джейн подняла голову.</p>
<p>— А ты не хочешь посмотреть книжки, Бентли?</p>
<p>— Я был в долине, — ответил я важно. — Там большое оживление. Думаю, войска скоро выступят, пожалуй, в конце этой недели, а то и раньше.</p>
<p>Книгоноша глядел на меня очень внимательно, у меня даже мелькнула мысль, что это странно, раз он совсем не интересуется войной. Но я тут же забыл об этом и стал разглядывать книжки вместе с Джейн. У него было много детских книг с разноцветными картинками, мы таких почти и не видели. И все их он, видно, прочел — я еще не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил о книгах. И о книгах для Джейн он тоже говорил, и я видел, что многое в нем нравится Джейн так же, как мне.</p>
<p>Я пообедал, и когда кончил обедать, Джейн все еще разговаривала с книгоношей о книгах и обо всяких других вещах. Тогда я вышел на крыльцо, где капитан Джонс курил трубку.</p>
<p>— Это что за оборванец? — спросил меня капитан Джонс.</p>
<p>— Да так, просто книгоноша.</p>
<p>— Ах, просто книгоноша?</p>
<p>— Да, — кивнул я и подсел к нему для компании.</p>
<p>В тот вечер я сидел на кухне и слушал книгоношу. Он рассказывал не про войну, как солдаты, а про далекие чужие страны. Я чувствовал, что понравился ему, а меня к нему тянуло так, как никогда еще не тянуло к постороннему человеку. Позже пришла Джейн и тоже подсела к огню, и тогда книгоноша стал больше обращаться к ней. Кое-что из его слов я запомнил.</p>
<p>— Египет… словно старинное запястье в песке. Там три огромные пирамиды, они стоят все вместе, и когда смотришь, как за ними садится солнце… — И все в том же роде. Казалось, нет той страны, где бы он не побывал, хотя как было попасть туда книгоноше — этого мы не могли себе представить.</p>
<p>— А война? — один раз спросила его Джейн.</p>
<p>— Я иногда думаю о войне, — отвечал он, — но не знаю, нужна она или нет. Эта новая страна такая большая, такая пустынная — к чему из-за нее воевать?</p>
<p>— Наша Америка — очень красивая страна, — сказала Джейн.</p>
<p>— Да, и в ней много красивых женщин.</p>
<p>Не знаю, рассердилась ли Джейн на эти слова, только она ничего не сказала.</p>
<p>— Страна храбрых мужчин и красивых женщин, — продолжал книгоноша. — Вон солдаты там, в долине, медленно умирают с голоду — разве я не знаю? Как ни безобразна война, все мы ради нее делаем больше, чем в человеческих силах.</p>
<p>— И все-таки вы не настолько в нее верите, чтобы идти воевать?</p>
<p>— И без меня достаточно льется крови.</p>
<p>— Может быть.</p>
<p>— Я люблю книги, — сказал книгоноша. — Когда-то я мечтал о просторном доме, где мог бы спокойно доживать свои дни, и чтобы вокруг было много-много книг… и мир. Я часто мечтал об этом.</p>
<p>— Я понимаю, — кивнула Джейн.</p>
<p>— О чем только не мечтаешь, правда?</p>
<p>Когда я пошел спать, Джейн все еще сидела и разговаривала с книгоношей. Она сказала: «Спокойной ночи, Бентли», а книгоноша пожал мне руку и сказал: «Не увлекайся войной, малыш».</p>
<p>Ночью мне снилось то, о чем рассказывал книгоноша. Его устроили ночевать в сарае, потому что в доме не было места, и я уже предвкушал, как увижу его утром.</p>
<p>На следующий день в лагере было и того оживленнее. Все утро шел снег, но солдаты, высыпав из палаток, и под снегом продолжали учение, и к ним прибавлялись все новые и новые. Дома генерал Уэйн бушевал так, что я не решался заглянуть в гостиную. Среди дня к крыльцу подъехал высокий усталый офицер с двумя адъютантами и больше часа пробыл у генерала Уэйна. Я слыхал, как часовые шептались, что это — генерал Вашингтон, но это был совсем не тот великий человек, о котором я столько слышал, а просто высокий усталый мужчина в залатанном мундире.</p>
<p>Я побрел в кухню поглядеть на книжки, и пока я там был, вошел сам книгоноша. Я обрадовался, что он еще не уехал. Мне хотелось, чтобы он очень понравился Джейн и она уговорила бы его погостить у нас недельки две. Я готов был без конца слушать его мягкий, баюкающий голос.</p>
<p>— Вот, почитай-ка это, — сказал он, протягивая мне книгу Мэлори про короля Артура, и я пристроился с ней к огню.</p>
<p>Прошло еще два дня, книгоноша гостил у нас, и я заметил, что Джейн проводит с ним все больше времени. А капитану Джонсу это было явно не по душе. Прежде я видел раз, как он обнимал Джейн, и когда Джейн говорила о нем, взгляд у нее делался какой-то странный, словно задумчивый. Даже теперь, когда у нас гостил книгоноша, Джейн становилась все печальнее по мере того, как войскам подходило время выступать.</p>
<p>— Но книгоноша останется у нас, — сказал я ей однажды.</p>
<p>— Да, — отвечала Джейн.</p>
<p>Войска должны были выступить на следующее утро. В тот день они начали сниматься с лагеря, и пушки укатили с нашей лужайки на дорогу, к реке. В гостиной генерал Уэйн заканчивал свои дела, и видно было, до чего он волнуется.</p>
<p>— Старый лис что-то задумал, — сказал мне один из часовых.</p>
<p>— Недаром он шушукался с генералом Вашингтоном, — добавил другой.</p>
<p>Мне тут делать было нечего, раз все были так заняты, и я отправился искать книгоношу. Я полез под крышу сарая, где он жил в каморке над сеновалом, решив подкрасться к нему потихоньку. В двери была щель, я заглянул в нее. Книгоноша сидел на полу и писал что-то, держа на колене тетрадку. Тогда я постучал. Он сразу насторожился. Бумагу, на которой писал, он сложил и засунул в щель между половицами, а письменные принадлежности закрыл сеном. Потом пошел к двери. Увидев, что это всего-навсего я, он как будто успокоился.</p>
<p>— Да, — сказал он, — я как раз хотел поговорить с твоей сестрой. Я скоро уезжаю, надо выяснить, какие книги она возьмет.</p>
<p>— Вы уезжаете?</p>
<p>— А тебе не хочется меня отпускать, паренек? Но всем нам рано или поздно надо отправляться в дорогу. Может, я еще когда-нибудь вернусь.</p>
<p>Я пошел вместе с книгоношей к дому, совсем забыв про бумагу. Потом вспомнил и под каким-то предлогом отстал от него. Не думая о том, что делаю, я бегом вернулся на сеновал, в его каморку. Теперь я весь дрожал от волнения, потому что твердо решил узнать, кто же такой наш книгоноша.</p>
<p>Я вытащил бумагу из щели и прочел:</p>
<p>«Ваше превосходительство!</p>
<p>Я сделал, что мог, однако обнаружил весьма немного. Сейчас здесь сосредоточено не менее трех тысяч войск при двадцати двух орудиях. В то утро, когда Вы получите это письмо, они выступят на север — возможно, на соединение с генералом Вашингтоном…»</p>
<p>Я пробовал читать дальше, но все расплывалось перед глазами. Сначала я плакал, и мне было очень стыдно; потом сообразил: нельзя, чтобы книгоноша застал меня здесь. Зажав бумагу в руке, я спустился с сеновала прямо в снег, и холодный воздух прояснил мне мозги. Все вокруг меня кружилось и падало.</p>
<p>— Почему именно он? — сказал я тихо.</p>
<p>Я пошел в кухню взглянуть на него еще раз, наверно для того, чтобы проверить, неужели это он, мой чудесный книгоноша. Я тихо отворил дверь. В кухне книгоноша целовал Джейн.</p>
<p>— Уходите отсюда, — прошептала она.</p>
<p>— Но ведь ты меня любишь, — сказал он.</p>
<p>— Не знаю… не знаю.</p>
<p>— Так я тебе скажу. Ты меня любишь, но очень уж много забрала в свою очаровательную головку. Я — оборванец, бродяга, который заворожил тебя своими рассказами, и глупо губить себя ради такого, как я. Но ты меня любишь.</p>
<p>— Да.</p>
<p>Джейн покачала головой, и я помню, что даже тогда подумал, какая Джейн молодчина.</p>
<p>— Нет, — сказала она. — Я не жалею. К чему жалеть? Я вас люблю, вот и все.</p>
<p>— Значит, ты понимаешь. За те несколько дней, что я пробыл здесь, ты поняла.</p>
<p>— Да, я поняла.</p>
<p>Лицо книгоноши было видно мне сбоку, я, кажется, никогда не видел такого печального лица. И такого красивого. Да еще эти его льняные волосы, спадавшие до плеч… Даже не пойму, как у меня хватило сил стоять и смотреть на все это, зная его тайну.</p>
<p>— Если бы ты знала все… но, слава богу, ты не знаешь. Слушай, Джейн. Я тебя поцеловал один раз. Больше я тебя не поцелую… если только не вернусь сюда когда-нибудь. Ты будешь ждать?</p>
<p>— Я вас люблю, — сказала Джейн. — Я знаю, что никогда никого не полюблю так, как вас.</p>
<p>Больше я не мог этого выдержать. Я ушел к себе и расплакался. Потом я вспомнил, что солдаты не плачут. Кажется, я вспомнил, что произведен в офицеры.</p>
<p>Генерала Уэйна я застал в гостиной и сразу увидел, что он не рад моему приходу, потому что очень занят. Но он кивнул мне.</p>
<p>— По какому делу, сэр? — осведомился он.</p>
<p>— Можно у вас спросить одну вещь?</p>
<p>Он отодвинул свои бумаги. Глаза его уже блестели, и я знал, что теперь он меня не прогонит. Он всегда хорошо ко мне относился.</p>
<p>— Что, если солдат убежит? — спросил я.</p>
<p>— Бывает, что и самые лучшие солдаты бегут — приходится, — улыбнулся генерал.</p>
<p>— Но если он знает, что его долг — наступать?</p>
<p>— Тогда он, значит, трус и изменник, — медленно произнес генерал, глядя на меня очень внимательно.</p>
<p>— Тогда он трус, сэр?</p>
<p>— Да.</p>
<p>Я протянул ему смятую бумагу. Но я не заплакал, а смотрел прямо ему в глаза.</p>
<p>— Что такое? — Он прочел все до конца, поджал губы, перечитал снова. — О черт, — пробормотал он. — Где ты это взял, сынок?</p>
<p>Я ответил. Сказал, где можно найти книгоношу, а потом спросил:</p>
<p>— Можно мне теперь уйти, сэр? — Я знал, что, если сейчас же не уйду, что-то у меня внутри оборвется.</p>
<p>В тот вечер книгоношу расстреляли. Капитан Джонс пытался удержать Джейн дома.</p>
<p>— Тебе нельзя это видеть, — уговаривал он ее. — Ради бога, Джейн, ну зачем тебе это видеть?</p>
<p>— Зачем? — Она посмотрела на него удивленно, потом обеими руками коснулась его лица. — Ведь ты меня любишь, Джек?</p>
<p>— Пора бы тебе это знать.</p>
<p>— И ты знаешь, что делает с человеком любовь. Ну так вот, я должна это видеть, должна.</p>
<p>Но он не понял. И я в то время тоже не понял.</p>
<p>Пока они разговаривали, в комнату вошел генерал Уэйн. Он остановился, поглядел на нас, потом сказал отрывисто:</p>
<p>— Пусть смотрят, капитан, если им хочется. Я думаю, Бентли это не повредит. Этот шпион — храбрый человек.</p>
<p>Книгоношу поставили к стене сарая, спиной к каменному фундаменту. Когда ему хотели завязать глаза, он только улыбнулся и попросил, чтобы ему не связывали руки.</p>
<p>— Можно мне с ним поговорить? — спросил я.</p>
<p>— Можно, только недолго.</p>
<p>Лицо у книгоноши было усталое. Пока я не подошел к нему, он не отрываясь смотрел на Джейн. Тут он взглянул на меня.</p>
<p>— Прощай, паренек, — сказал он.</p>
<p>Глаза у меня были полны слез, я видел его как в тумане.</p>
<p>— Хорошие солдаты не плачут, — улыбнулся он.</p>
<p>— Я знаю.</p>
<p>— Ты хочешь сказать мне, что видел, как я прятал бумагу, верно?</p>
<p>— Да.</p>
<p>— А теперь тебе жаль?</p>
<p>— Я не мог поступить иначе.</p>
<p>— Я понимаю. Дай мне руку, паренек.</p>
<p>Потом я вернулся к Джейн, и она обняла меня за плечи так крепко, что стало больно. Я все смотрел на книгоношу.</p>
<p>— Сэр! — крикнул он вдруг. — Доведите до сведения моего командования. Меня зовут Энтони Энгл. Чин — подполковник.</p>
<p>Генерал Уэйн кивнул. А потом грянул залп, и книгоноши не стало…</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
