<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Борис</first-name><last-name>Шергин</last-name></author>
      <book-title>Данило и Ненила</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>В некотором месте королешко был старой, утлой, только тем поддярживался, что у его в секрете вода была живая. Каждо лето на эти воды ездил, да от воды наследники не родятся. Люди натакали знающу старуху. Старуха деньги взяла вперед и велела королевы нахлебаться щучьей ухи. Щуку купили, сварили, ушки поела королева и ейна кухарка. И с этой ухи обрюхатели. Стара королиха принесла одного Федьку-королька, а у молоденькой кухарки родилось два сына, два белых сыра — Данилко да Митька, по матери Девичи.</p>
<p>Время идет, Данило рос, как на опары кис, Митька не отставал, а королек все как котенок. Он с мала вралина был, рева и ябеда. Братья много из-за него деры схватили. И в училище Данило впереди учителя идет, а Федька по четыре года в каждом классе.<br />
<span id="more-4118"></span><br />
Вот пришли молодцы в совершенны лета. Данило Девич красавец и богатырь; высок — под полати не входит. И Митька в пару. А Федька-королек — чиста облизьяна. Отчишко оногды спьяна розмяк, своей шипучей воды сыну полрюмки накапал, да росточку-то уж не набавил.</p>
<p>А хоть сморчок — да королю сын. Куда поедет — на мягких подушках развалится, а Данило — красавец, да на облучке сидит.</p>
<p>Вот однажды Федькин отчишко прилетел с рынку, тычет наследника тросью:</p>
<p>— Ставай, дармоедина! Счастье свое просыпают Соседка наша Ненила Богатырка, из походу воротивши, замуж засобиралась. Женихи-ти идут и едут. Из ейной державы мужики наехали, дак сказывают. А добычи-то военной, добра-то пароходами притянула! Деветь неверных губерен под свою руку привела. Небось не спала!</p>
<p>— Я, папенька, воевать боюсь.</p>
<p>— Где тебе воевать, обсечек короткой! Тебе чужо царство за женой надо взять… Ох, не мои бы годы!… Ненилка-та — красавица и молода, а сама себя хранит как стеклянну посуду. А работница! Бают, жать подет, дак двенадцать суслонов на упряг. А сенокосу-то у ей, пашни-то! Страм будет, ежели Ненилину отчину, соседню, саму ближню, чужи люди схватят.</p>
<p>— Папенька, мне бы экой богатыркой ожениться. Люблю больших да толстых, только боюсь их, издали все смотрю.</p>
<p>— Ты-то любишь, да сам-от не порато кус лакомой. Ей, по сказкам то, матерого да умного надо. Испытанья каки-те назначат, физическу силу испытыват. Однако поезжай.</p>
<p>— Я Данилку возьму.</p>
<p>— Да ведь засмеют. Ты ему до пупа!</p>
<p>— Адиеты! Кто же будет ровнеть мужика с королями.</p>
<p>Все же к Федькиным новым сапогам набавили каблуки вершка на четыре. А у Данила каблуки отрубили. Дале — Федьке под сертук наложили ватны плечи и сверьху золоты аполеты, также у живота для самовнушения. Подорожников напекли и проводили на пристань. Плыли ночь. Утре в Ненилином городе. Чайку на пристани попили и к девети часам пошли на прием к королевы. Дворец пондравился — большой, двоепередой, крашеной, с подбоями, с выходами.</p>
<p>Думали, впереди всех явятся, а в приемной уж не мене десятка женихов и сватовей. Королек спрашиват секретаря:</p>
<p>— Королева принимают?</p>
<p>— Сичас коров подоят, и прием откроитсе.</p>
<p>А публика на Данила уставилась:</p>
<p>— Это какой державы богатырь?</p>
<p>Федьке завидно, командует на парня:</p>
<p>— Марш в сени!</p>
<p>А министры Федьку оприметили, докладывают Ненилы:</p>
<p>— Осударына, суседского Федьку испытывайте вне всяких очередей и со снисхождением. Ихна держава с нашей — двор возле двор. Теперь вам только руку протянуть да взять.</p>
<p>— Ладно, подождет. Открывайте присутствие, а я молоко разолью да сарафанишко сменю.</p>
<p>Погодя и она вышла в приемну залу. Поклонилась:</p>
<p>— Простите, гости любящи, задержалась. Скота обряжала да печь затопляла.</p>
<p>Федька на богатырку глянул, папироса из роту выпала. Девка — как Волга: бела, румяна, грудь высока, косы долги, а сама полна, мягка, ступит — дак половица гнется, по шкапам посуда говорит. Федька и оробел. Королевна тоже на его смотрит: «Вот дак жених — табачна шишка, лепунок…» И говорит:</p>
<p>— Твоя рабоча сила нать спробовать, сударь. У меня в дому печи дров любят много. Бежи, сруби вон лишну елку, чтобы окна не загораживала.</p>
<p>Федька затосковал, — ель выше колоколен, охвата в три. Однако нашелся:</p>
<p>— Стоит ли костюм патрать из-за пустяка. Это и мой кучер осилит.</p>
<p>У Данилы топор поет, щепа летит. Ненила в окно зглянула, замерла:</p>
<p>— Откуль экой Бова-королевич?! Где экого архандела взели?</p>
<p>Королек сморщился:</p>
<p>— Я сказал, что мой кучер.</p>
<p>Зашумело, ель повалилась, Ненила пилу со стены сдернула:</p>
<p>— Побежу погреюсь. Роспилю чурку-другу.</p>
<p>Одночасно Данило да Ненила печатну сажень поставили, хотя не на дрова, а друг на друга глядели. Да с погляденья сыт не будешь.</p>
<p>Утром королек торопит:</p>
<p>— Сударына, когда же свадьба?</p>
<p>— Добро дело не опоздано. Нам еще к венцу-то не на чем ехать. Зимой дядя от меня у подряду дрова возил, дак топере кони-ти на волю спушшены. Дома один жеребеночек, в упряжи не бывал. Ты бы объездил.</p>
<p>Федька сунулся в конюшну, пробкой вылетел. Конь — богатырю ездить — прикован, цепи звенят.</p>
<p>— Таких ли, — Федька говорит, — я дома рысаков усмиряю, а этого одра мой Данилко объездит.</p>
<p>Данило не отказался, спросил бычью кожу, выкроил три ремня, свил плеть в руку толщиной, пал на коня. Видели — богатырь на коне сидит, а не видели повадки богатырские. Только видят: выше елей курева стоит, курева стоит, камни, пыль летят.</p>
<p>Королек от такого страху давно в избу убрался и дверь на крюк заложил. Одна Ненила середи двора любуется потехой богатырскою. Двор был гладок, укатан, как паркет, конь и всадник его что плугом выбрали. Теперь на жеребца хоть ребенка сади.</p>
<p>Назавтра и Федька, разнаредясь, верхом проехаться насмелился. Конешно, Девич повода держал.</p>
<p>Советники к Ненилы накоротки заприступали:</p>
<p>— Как хотите, сударыня, а Федькины земельны угодья опустить нельзя. Дозвольте всесторонне осветить по карты. Вот ихна держава, вот наша. Вот этта у их еловы леса, этта деревья кедровы…</p>
<p>— Мне спать не с деревом кедровым и еловым, а с мужиком! Дня три поманите.</p>
<p>Ненила грубо советникам отрезала, а сердце девичье плачет.</p>
<p>Веселилась, да прираздумалась, радовалась, да приуныла, пела, да закручинилась. Полюбила Даниловы кудри золотые, завитые.</p>
<p>День кое-как, а ночью — соболино одеяло в ногах да потонула подушка в слезах:</p>
<p>— Данилушко, я твой лик скоро не позабуду!</p>
<p>И во сне уста сами собою именуют:</p>
<p>— Данилушко!</p>
<p>Данилушко не дурак, это заметил. Тоже сам не свой заходил. Ненила где дак бойка, а тут не знает, как быть. И сроку не то что дни, часы осталися считанные.</p>
<p>Данило пошел на заре коня поить, Ненила навстречу. Мешкать некогда. Он выговорил:</p>
<p>— Неужели, госпожа, ты моя да моя?!</p>
<p>— Уж и вправду, господине, твоя да твоя!</p>
<p>И любуют друг друга светлым видом и сладким смехом.</p>
<p>Федька это вышпионил, сенаторам наскулил. Сенаторы опять поют:</p>
<p>— Ох, государыня… Конечно, Федька против Данилы — раз плюнуть, но ведь за Федькой-то земельных угодьев у-ю-ю!</p>
<p>Ненила заплакала:</p>
<p>— Ах вы, бессовестные хари! Я на двенадцати войнах была, разве мало земли добыла?!</p>
<p>Сенаторы Ненилу зажалели, отступились уговаривать. Корольку сказали:</p>
<p>— Наша Ненила досюль была спяща красавица.</p>
<p>Данило ее разбудил. Пущай она дичат, как знат.</p>
<p>Федька взял да купил знающу личность по медицине. Личность дала травы сбрунец, от которой память отымается. Федька подсыпал сбрунца Нениле в чай. Она выпила две чашки и сделалась без понятия. Федька забегал по дворцу:</p>
<p>— Сию минуту сряжать королевну под венец!</p>
<p>Фрейлины испугались, что Ненила молчит, однако живо обрядили, к венцу повезли. Тут Девич налетел, растолкал свадебников, схватил Ненилу за руку:</p>
<p>— Госпожа! Ты помнишь ли?</p>
<p>Она долго на него смотрела:</p>
<p>— Ваша личность мне кабыть знакома…</p>
<p>Он заплакал навзрыд. Ушел к морю.</p>
<p>На обрученье Ненила только одно слово выговорила:</p>
<p>— Данилушко, ты у меня слезами полит, тоскою покрыт!</p>
<p>Ей ни к чему, что возле-то Федька. Сенаторы и народ засморкались, слезы заутирали. И как венчать стали, невеста второ слово высказала:</p>
<p>— Венчается Данило Нениле, а маленька собачка Федька не знай зачем рядом стоит.</p>
<p>Тут весь народ и с попами по домам полетели:</p>
<p>— Это свадьба не в свадьбу и брак не в брак!</p>
<p>Личность, у которой королек траву купил, тоже спокаялась, отыскала Девича, шепчет ему:</p>
<p>— Не реви! Этот угар у королевны к утру пройдет. Мы обманули Федьку. Он на месяц дурману просил, а мы дали на сутки.</p>
<p>А Федька скорехонько погрузил Ненилу на пароход. Она в каюте уснула как убита. Плыть всю ночь. Данило вахту дежурит. По морю лед идет весенний, по молодецкому лицу — слезы.</p>
<p>И королек свое дело правит. Подкрался да оглушил Девича шкворнем. Тело срыл в море.</p>
<p>Утром берег стал всплывать и город.</p>
<p>Федька ходит козырем:</p>
<p>— Ненилка месяц будет не в уме. Я ее выучу по одной половице ходить.</p>
<p>Повернулся на каблуке, а Ненила сзади стоит, здорова и в памяти, только брови, как медведи, лежат:</p>
<p>— Я как сюда попала?</p>
<p>У Федьки живот схватило:</p>
<p>— Бы, значит, со мною обвенчавши. И плывете, значит, в наши родные палестины-с!</p>
<p>Ненила вдруг на палубу упала, руки заломила:</p>
<p>— Что со мной стряслось? На войне я была удала и горазда, а тут…</p>
<p>Она вдруг сделалась страшна, грозна:</p>
<p>— Где Данило Девич?!</p>
<p>— Данило накачался на свадьбе как свинья; не свалился ли в воду с пьяных глаз…</p>
<p>Но тут пароход к пристани заподоходил. Музыка, встреча, отчишко с министрами, народ. В пристанском буфете сряжен банкет. Все в одну минуту напосудились без памяти. Явился Митька пытать о брате. Королек насильно налил Митьку вином, с отцом пошушукался и под шумок стянули они пьяного в лодку. Отчишко уплавил тело к морю, валил на пески, ножом вывертел сонному глаза и угреб обратно.</p>
<p>А Федька, как за стол-то воротился, думает: ничего никто не приметил. Глядь, Ненила подходит:</p>
<p>— Кого куда в лодке повезли?</p>
<p>— Митьку, Данилкинова брата, папаша вытрезвлять поехал.</p>
<p>Мать Данилы да Митрия тут привелась, заревела медведицей:</p>
<p>— Убивать повезли моего детища! И Данилу убили!</p>
<p>На дворе тишина стала. Ненила, как туча грозова, приступила к Федьке:</p>
<p>— Где Данило?!</p>
<p>Королек завертелся собакой:</p>
<p>— С пароходу пьяной упал, на моих глазах захлебнулся.</p>
<p>Матка опять во весь двор:</p>
<p>— Врешь ты, щучий сын! Не пьет мой Данилушко, в рот не берет. Где они?! Где мои рожоны дети?!</p>
<p>Ненила королька за плечо прижала, ажно он посинел:</p>
<p>— Сказывай, вор, где ейны дети?!</p>
<p>Федька вырвался, по полу закатался, заверещал свиным голосом:</p>
<p>— Эй, слуги верны-ы! Хватайте мою жену Ненилку, недостойную королевского ложа! Я Данилку ейного своеручно в море спихнул, как комара, а ее, суку, на воротах расстреляю! Вяжите ее! Каждого жалую чином и деньгами!</p>
<p>Середи двора телега привелась ломовая, оглобли дубовы велики. Ненила Богатырка вывернула эку семисаженну снасть да как свистнет, свистнет наокруг: по двору пыль свилась с каменьем, из окошек стекла посыпались. Брызнул народишко кто куда, полезли под дом, под онбары, на чердак, на сенник, в канаву. Сутки так и хранились, как мертвы. Старой королешко ухватил с собой десяток мужиков поудалее, да на двух телегах и удрал неведомо куда.</p>
<p>Воля во всем стала Ненилина.</p>
<p>Перво дело она послала людей к морю искать Данила и Митрия, да от себя подала во все концы телеграммы. Посыльны бродили неделю, принесли голубой Данилов поясок:</p>
<p>— Не иначе рыбы съели братанов. По берегу есть костья лежит.</p>
<p>Ненила убрала в сундук цветны сарафаны, наложила на голову черной плат. Ни с кем боле не пошутит, не рассмехнется. День на управленье да при хозяйстве, а после закатимого сядет одинохонька у окошка, голубу Данилову опояску к сердцу прижмет и запричитат:</p>
<p>Птичкой бы я была воронкой,</p>
<p>Во все бы я стороны слетала,</p>
<p>Под кажду бы лесинку заглянула,</p>
<p>Своего бы дружочка отыскала.</p>
<p>Месяц мой светлый,</p>
<p>Почто рано погиб?!</p>
<p>Цвет мой прекрасный,</p>
<p>Почто рано увял?!</p>
<p>Народ-от мимо идут, дак заслушаются.</p>
<p>А Федьки королевна объявила:</p>
<p>— Не знаю, что скажет осень, а нонешно лето будь ты пастух коровий в Митькино место.</p>
<p>Он и пасет, вечером домой гонит. Ненила с подойником у хлева ждет и считает, все ли коровы. Пересчитат и велит корольку последню под хвост поцеловать. Эта корова так уж и знат. Дойдет до конюшны, остановится и хвост подымет.</p>
<p>А Данило не утонул, с парохода упал. Примерз рукавом к льдине. Утром прикачало к берегу. А встать не может — ноги умерли с морозу. Федьки боится, в лес на коленцах бежит, ноги, как кряжи, волокет. И вдруг слышно — лес трещит впереди. Не медведь ли? И закричал:</p>
<p>— Зверь али человек?!</p>
<p>И увидел слепого брата. Поплакали, посидели, рассказали друг другу.</p>
<p>— Помрем лучше, братец, — говорит слепой, — кто нам рад, эким-то?</p>
<p>— По миру будем ходить, коли работать не заможем, — утешит безногой. — У тебя ноги остались, у меня глаза. Посадишь меня на плечи, целой человек и станет. А теперь затянемся в тайболу, переждем, не обойдецце ли Федькино сердце.</p>
<p>Зашагал слепой под север, на себе несет брата, тот командует:</p>
<p>— Право!… Лево!… Прямо!…</p>
<p>У глухого озера нашли избушку — от ветру, дождя схорониться. Связали из вичья морды-ловушки, рыбку промышляют.</p>
<p>Ненилины послы далеко заходили, а глухого озера половины не дошли.</p>
<p>Живут братья, быват, и месяц.</p>
<p>Оборвались, в саже умарались. Данило и сказыват:</p>
<p>— Вот что, Митя, зима этта пострашне будет Федьки. Топора нет, ножа нет, соли нет, спичек нет. Надо выходить на люди. Я надумал вот чего попытать. Отсюда под юг должна быть трактова дорога. Я смала езжал. По дороге, все под юг идти, Федькиного отчишка летней дом с садом. В саду гора, в горы две дыры вьюшками закрыты. Одна дыра — шипучих минеральных вод, друга дыра — огнедышаща, подземну лаву выкидыват. Шипуча-та вода прежде всем хромым, слепым пользу подавала. Про это заграбучий Федькин папенька пронюхал, сад и гору каменьем обнес, никому ходу не стало. Только сам летом окатываться да пить наезжат. К этой воды станем-ко подвигаться.</p>
<p>У озера отмылись, вяленой рыбки увязали, сел хромой слепому на плечи, командует:</p>
<p>— Право!… Лево!… Прямо!…</p>
<p>Подойдут да полежат у ручейка либо где ягод побольше. Нашли трактову дорогу, по дороге в сутки добрались до королевской дачи. Кругом горки и сада высоченна ограда. Рядом деревнюшка. В деревню бедны странники и зашли. Кресьяне забоялись эких великанов, на постой не пускают. Что делать? Сели у колодца, рыбки пожевали, напились. И пришла по воду девица, тоненька, беленька, личушко как яичушко, одета пряжей по-деревенски. Данило и заговорил:</p>
<p>— Голубушка, не бойся нас, убогих людей, мы случаем жили в лесу, оборвались, обносились. Приволоклись сюда по добру живу воду.</p>
<p>Девица покачала головой:</p>
<p>— Напрасно трудились, бедняжки. Единой капли не добудете. Видите, коль ограда высока. А тепере королешко приехал, дак и близко ходить не велено.</p>
<p>— Старик приехал? Когда?</p>
<p>— Да уж около месяца. Прикатили на двух телегах, кони в мыле… Не стряслось ли чего в городе?</p>
<p>Данило весь стрепенулся — не моя ли там желанна воюет? Да поглядел на свои ноги, приуныл: кому я, увечной, надо?… Дале говорит:</p>
<p>— Голубушка, обидно ни с чем уходить. Охота здесь вздохнуть хотя недельку. Не слыхала ли баньки, кухонки порозной? У нас цепи есть серебряны, мы бы хлебы и постой оплатили.</p>
<p>Девица на братьев посмотрела: хоть рваны, убоги, а люди отмениты, приятны, красивы, обходительны.</p>
<p>— У меня горница свободна. Я одна живу сирота. За постой ничего не надо. Я портниха, зарабатываю.</p>
<p>Девицу звали Агнея. Братья тут и стали на постое.</p>
<p>Данило на хозяюшку все любуется, свою зазнобу вспоминат, а Митя разговору не наслушался бы. Настолько Агнея приветлива, разумна, рассудительна. Данило и спрашивает:</p>
<p>— Скажи-ко, Агнея, старик-от в деревню показывается ли?</p>
<p>— Навеку не бывал. Только и видим — в усадьбу едет да оттуда.</p>
<p>— О, горе наше, горе! Чашечку бы, ложечку этой доброй водички — стали бы целы. Помрем лучше, Митька!</p>
<p>Агнея слушат, зашиват ихну одежду, свою думу думат. Назавтра принесла деревенски вести:</p>
<p>— Королешко-то сторожа в деревню гонял, нет ли бабы для веселья… Жалею я вас, молодцы, может, ради водички схожу туда?</p>
<p>— Брось, Агнея! Слушать негодно!</p>
<p>Вечером она срядилась по-праздничному:</p>
<p>— Я, братцы, к девушкам на игрище.</p>
<p>Вот и отемнало, люди отужинали, ей все нету. Митрий пошел к соседям:</p>
<p>— Сегодня игрище где?</p>
<p>— В страду что за игрища?!</p>
<p>Братья заплакали:</p>
<p>— Она туда ушла! Ушла ради нас!</p>
<p>А она и идет:</p>
<p>— Не убивайтесь, каки вы эки мужики! Никто меня не задел. Уверилась только, что воды ни за каки услуги старичонко не даст. Добром никак не взять, надо насильно.</p>
<p>Митька перебил:</p>
<p>— Ты, Агнея, с краю сказывай.</p>
<p>— Я даве, нарядна то, прохаживаюсь возле ворот, меня король и оприметил. Сторожа выслал. «Пожалуйте в сад». Зашла, трясусь, а королешко возле ездит, припадат, лижет. Я будто глупенька — зачем гора, и зачем вода, и кто сторожит? Он вилял, вилял, дале рассказал. Перва от ограды труба и есть минеральная, дальня огненна. Крышки у труб замкнуты и ключи затаены. Вам придется ломать. Вся дворня спит в дому. У ворот один сторож. Вот, братаны, завтра у нас либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Сегодня я отдулась, завтра ночевать посулилась. Вы к ночи то, будто пьяны, валяйтесь там у ворот. Я караульного напою и вас запущу.</p>
<p>— Благодарствуем, Агнеюшка, целы уйдем — в долгу у тебя не останемся.</p>
<p>На другой день, на закате, Агнея опять приоделась, в зеркало погляделась — лицо бумаги беле. Нарумянилась и брови написала, в узелок литровку увязала, простилась, ушла. Как вовсе смерклось, и хромой со слепым полезли туда же. Один ломом железным подпирается вместо клюки, другой на короушках ползет, видно, что оба пьяне вина. Дальше стены пути не осилили. Тут запнулись, тут захрапели.</p>
<p>И Агнея свое дело правит. Позвонилась, со сторожем пошутила, бутылку ему выпоила. Короля по саду до тех пор водила, пока дворня спать не легла. Как огни в дому погасли, и Агнея на отдых сторопилась. Кавалера в спальню завела, сапоги с него сдернула, раздела, укутала, себе косы расплела, да и заохала:</p>
<p>— О, живот схватило!</p>
<p>Вылетела из дому — в сторожке храпят. Ключ схватила, ворота размахнула, а хромой уж оседлал слепого. Она Митрия за руки и — в сад:</p>
<p>— Ближну трубу ломайте с одного удару. Лишний гром наделаете, тревога подымется, умыться не поспеете. Я побежу, старик хватился.</p>
<p>Старик в самом деле на лестнице ждет:</p>
<p>— Что долго?</p>
<p>— Сударь, пожалуйте в горницу! Ночь холодна.</p>
<p>Вдруг грохнуло где то, окно пожаром осветило.</p>
<p>Старик всполошился:</p>
<p>— Что это?</p>
<p>— Луна выкатилась больша, красна. А стукнуло — охотники в лесу стрелили.</p>
<p>Сама плешь ему одеялом кутат, обнимат, балует, В саду опять гременуло, люди забегали.</p>
<p>Старик соврал Агнее, что с живой водой ближний колодец, соврал не без умысла. Данило подполз на коленях к первой трубе, ахнул ломом по чугунной крыше, оттуда лава огнедышащая. На счастье, братьям опалило только волосы и одежду, а огнем осветило в стороне другой колодец. Данило бросился туда ползунком, — лом вместо костыля, да опять как грянет в чугунные затворы… Замки, краны отлетели, чохнула вода ледяна, игриста. Данило пал под поток, зовет:</p>
<p>— Митя, Митя!</p>
<p>А слепой уж тут, глаза полощет.</p>
<p>От доброй воды живой срослися кости с костями, вошли суставы в суставы. Данило вскочил на ноги, и Митька во все глаза смотрит — стал видеть. А радоваться некогда. Дворня бежит с топорами, с саблями. Ну, теперь-то Данило да Митрий богатыри, целы да здоровы — никого не испугаются. Как туча с громом, налетели на королевску челядь, у Данила лом в руках, у Митьки столб оградной, только воевать не с кем. Кто лежит, кто за версту бежит.</p>
<p>Агнею нашли, весело поздравились. Лакей — из тех, что со старичонком приехал, — выложил все новости.</p>
<p>Королевство под Ненилой, а под Федькой — коровы. А королевна Ненила каждый вечер Данила оплакиват — за версту слыхать.</p>
<p>Данило боле не терпит:</p>
<p>— Сегодня же в город!</p>
<p>Митрий добавлят:</p>
<p>— Агнея с нами. Она за меня замуж согласилась.</p>
<p>Покатили с колокольчиком. Дорогой коней три раза кормили. В городе Митя с Агнеей на постоялом стали, Данило попозже задней улицей подошел ко дворцу. Слышит, скот мычит, Федька коров гонит. До того Данило думал — встречу, изуродую. А тут жалко стало. Спрятался за навозны вороты и видит — Ненила, в черном платке, с подойником вышла и прислонилась у конюшни. Стали коровы заходить, а последня остановилась и хвост призняла и Федька ей целует… Этого Данило не стерпел. Налетел как орел, схватил коровенку за хвост, ажно шкура долой. И Ненилу за косу да о землю:</p>
<p>— Как ты можешь над мужиком эдак изгиляться?!</p>
<p>Ненила как с ног слетела, так и не встала. Обняла парня за праву ножечку, плачет да смеется:</p>
<p>— Бей меня, трепли, убивай! Ведь я твоя, твоя, Данилушко! Изгасла по тебе!</p>
<p>Как дорожны-ти люди в себя пришли, села Ненила с Данилом рука об руку — неделю с ним проговорила:</p>
<p>— Отступиться хочу здешнего осьего гнезда. Этта все не мое и сердце ни к чему на радет. А дома короушки, осударственно управление, огороды, мельница — все на людей кинуто. Поедем ко мне, Данилушко, вместях будем королевствовать. У нас место обширно — пашня тут и сенокос тут. Агнею с Митей утенем за собой. Агнюшка нас с мели сдернула.</p>
<p>Вот и уехали, увезли свое счастье Данило и Ненила, Агнея и Митька. Матерь-та при них же. А Федька с отчишком и остались на бубях.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
