<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Генрих</first-name><last-name>Бёлль</last-name></author>
      <book-title>Прощание</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Мы были в том отвратительном настроении, которое всегда наступает, когда уже давным-давно простился, но продолжаешь стоять на перроне, потому что поезд еще не ушел. Перрон как перрон, толчея, грязь, запах отработанного пара и шум, оглушающий шум — гул голосов и лязг составов.</p>
<p>Шарлотта стояла у окна в длинном коридоре вагона, ее непрерывно толкали, отпихивали в сторону, и все ее ругали, но не могли же мы в последние минуты, в эти бесценные последние минуты нашей совместной жизни объясниться жестами через стекло закрытого окна ее переполненного купе…</p>
<p>— Как мило с твоей стороны! — сказал я уже в третий раз. — В самом деле, как мило, что ты зашла за мной…</p>
<p>— Прошу тебя, не надо… Мы уже так давно знакомы… Пятнадцать лет…</p>
<p>— Да… да… нам уже по тридцать… И все же это еще не причина…</p>
<p>— Прошу тебя, перестань… Да, нам уже по тридцать… Столько, сколько русской революции…</p>
<p>— Столько, сколько голоду и всему дерьму у нас в Европе…</p>
<p>— Столько, сколько войне…</p>
<p>— Нет, чуть поменьше…<br />
<span id="more-5714"></span><br />
— Ты прав, мы еще очень молоды… — Она засмеялась. — Ты что-то сказал? — нервно спросила она, потому что в эту минуту кто-то тяжелым чемоданом оттеснил ее от окна.</p>
<p>— Нет, это нога.</p>
<p>— Ты должен с ней что-нибудь сделать.</p>
<p>— Да, обязательно что-нибудь сделаю, она и в самом деле слишком расшумелась.</p>
<p>— Тебе не трудно стоять?</p>
<p>— Нет…</p>
<p>Собственно, я хотел сказать, что люблю ее, но уже пятнадцать лет я никак не могу собраться с духом это сказать…</p>
<p>— Что ты?</p>
<p>— Ничего… Швеция… Так ты, значит, едешь в Швецию?</p>
<p>— Да… и мне как-то немного стыдно. Ведь все это — разбомбленные дома, лохмотья, голод, все это дерьмо неотъемлемо от нашей жизни. Поэтому мне и стыдно. Я кажусь себе дрянью…</p>
<p>— Глупости… Ты создана для другой жизни, радуйся, что едешь в Швецию.</p>
<p>— Иногда я и радуюсь… Знаешь, есть досыта — это, наверное, очень здорово… И вокруг ни одного разбитого здания… Он пишет восторженные письма…</p>
<p>Вдруг загремел голос, объявивший по радио об отправлении поезда. Я испугался, но оказалось, что это еще не наш поезд. Голос сообщил, что отходит международный экспресс «Роттердам — Базель». И пока я неотрывно смотрел на маленькое нежное лицо Шарлотты, мне почему-то вдруг вспомнился запах хорошего мыла и кофе, и я почувствовал себя очень несчастным.</p>
<p>На мгновение мне показалось, что я способен с мужеством отчаяния выхватить из окна вагона это маленькое существо, не дать ей уехать. Она ведь принадлежит мне, я ведь ее люблю.</p>
<p>— Что ты?</p>
<p>— Ничего… Радуйся, что едешь в Швецию…</p>
<p>— Конечно… Он дьявольски энергичен, ты не находишь?.. Три года плена в России, побег, миллион приключений, и теперь он уже там занимается Рубенсом.</p>
<p>— Черт-те что, в самом деле… Черт-те что…</p>
<p>— Ты тоже должен чем-нибудь заняться. Хотя бы кончить университет.</p>
<p>— Заткнись!</p>
<p>— Что? — в ужасе переспросила она, смертельно побледнев. — Что?</p>
<p>— Прости, — прошептал я. — Это я сказал ноге, я с ней иногда разговариваю.</p>
<p>Она совершенно не походила на женщин Рубенса, скорее уж на пикассовских, и я всегда недоумевал, почему он так хочет на ней жениться. Она ведь даже некрасивая, и я ее люблю.</p>
<p>На перроне стало тише, толпа рассеялась, осталось только несколько провожающих. С минуты на минуту голос по радио объявит, что поезд отходит. Каждое мгновение могло оказаться последним…</p>
<p>— Ты должен чем-нибудь заняться, хоть чем-нибудь, так нельзя…</p>
<p>— Да, — согласился я.</p>
<p>Она была полной противоположностью женщин Рубенса — стройная, длинноногая, нервная, и ей было столько лет, сколько русской революции, сколько голоду и всему этому дерьму в Европе, сколько войне.</p>
<p>— Не верится… Швеция… Это как сон…</p>
<p>— Все это и есть сон.</p>
<p>— Ты думаешь?</p>
<p>— Конечно. Пятнадцать лет… Тридцать лет. Еще тридцать. Зачем добиваться диплома? Стоит ли? Заткнись, проклятая!</p>
<p>— Это ты опять ноге?</p>
<p>— Да.</p>
<p>— А что она говорит?</p>
<p>— Послушай.</p>
<p>Мы молчали, смотрели друг на друга, и улыбались, и сказали друг другу все, что хотели, не произнеся ни слова.</p>
<p>Потом она мне снова улыбнулась.</p>
<p>— Теперь ты понял… Хорошо, да?</p>
<p>— Да, да…</p>
<p>— В самом деле?</p>
<p>— Да… да…</p>
<p>— Видишь ли, — продолжала она тихо, — дело ведь не в том, чтобы быть вместе, и все. Дело ведь не в этом, правда?</p>
<p>Голос, который объявлял по радио об отправлении поездов, раздался теперь прямо надо мной, он звучал официально и сухо, и я вздрогнул, словно на меня замахнулся охранник здоровой двухвостой плеткой.</p>
<p>— До свидания!</p>
<p>— До свидания!</p>
<p>Поезд плавно двинулся, медленно пошел вдоль перрона и, вырвавшись из-под застекленного свода вокзала, утонул в темноте.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
