<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Юлиан</first-name><last-name>Семенов</last-name></author>
      <book-title>Мой гид</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Я шел мимо одесского базара. Я любовался тем, как чумазые малыши, растирая по своим рафаэлевским мордашкам сок, уплетали желто-синие персики. Я смотрел, как рыжие кузнецы, матерясь и вытирая веснушчатые руки о кожаные фартуки, подковывали колхозных лошадей. Я слышал смех женщин, привезших на базар домашнюю кровяную колбасу.</p>
<p>Базар шумел, базар гремел веселым довольством и доброй сытостью. Я не видел здесь картин с лебедями и синими девами, вылезающими из тины пруда. Я не слышал пришептываний барышников. Я видел базар изобилия. Я видел за прилавками не пьяных мужиков, а краснощеких, арбузогрудых колхозниц. И я радовался этому базару, и никто не посмеет упрекнуть меня за эту мою радость.<br />
<span id="more-4678"></span><br />
Когда я остановился у кузни, ко мне подошел курчавый голубоглазый мальчик в школьной аккуратной форме и спросил: </p>
<p>— Дядя, вы кого-нибудь ищете? </p>
<p>— Да, — ответил я. </p>
<p>— А кого вы ищете, дядя?</p>
<p> Я не смог бы ему точно объяснить, кого я ищу и что я ищу. Поэтому я ответил: </p>
<p>— Я ищу, где здесь продается мороженое. </p>
<p>Лицо мальчика засветилось при слове «мороженое», и он с невыразимым сожалением спросил меня:</p>
<p>— Ну и где же вы ищете? Вы считаете, мороженое есть в кузнице? Так его там нет. </p>
<p>— Ты думаешь? </p>
<p>— Дядя, — сказал мальчик, — когда я говорю, так я уже не думаю. Когда я говорю, тогда я знаю.</p>
<p>Я потрепал его по африканским жестким кудрям. Он улыбнулся мне ртом, в котором зубы были разбросаны, как кукурузные зерна, но только рукой сильно подвыпившего сеятеля.</p>
<p>— Вы не одессит, — сказал мальчик, все так же ослепительно улыбаясь, — и вы даже не человек с Украины. О, у меня хороший глаз на приезжих! Может, показать вам наш город? У меня есть немного свободного времени.</p>
<p>— Покажи, — попросил я, — буду тебе благодарен.</p>
<p>— Ах, дядя, мы же не дипломаты, к чему вы так говорите!</p>
<p>Мы гуляли по городу часа три. Мой курчавый гид говорил так:</p>
<p>— Что я вам могу объяснить за дюка Ришелье? А ничего! Зачем говорить за дюка, когда о нем все сказали мушкетеры? И за Пушкина я вам тоже ничего не буду говорить. Я вам только напомню, что уж если кто и любил Одессу, так это Пушкин. И что я расхваливаю Одессу! — вдруг спохватился Витька. — Хорошенькое дело, я расхваливаю Одессу! У вас есть глаза — так смотрите!</p>
<p>Мы стояли на набережной и смотрели на порт, где поворачивали свои цыплячьи, жалкие шеи многотонные портальные краны. Мы смотрели на корабли, стоявшие на рейде. Мы смотрели на зеленое море, на белые домики и на синее солнце.</p>
<p>— Дядя, — потянул меня Витька за руку, — пойдемте, дядя, я свожу вас в Музей обороны. Там есть пистолеты в стендах.</p>
<p>— Ты думаешь, это очень интересно — пистолеты в стендах?</p>
<p>— Дядя, если вам выпало счастье воевать, так мне этого счастья не выпало.</p>
<p>— Ты убежден, что воевать-это счастье? </p>
<p>— Когда пистолет, тогда всегда счастье, — убежденно сказал Витька, и мы пошли с ним в музей.</p>
<p>Он ходил по холодным залам и завороженно глядел на оружие. Потом мы снова вышли на звенящую, солнечную одесскую улицу, и он спросил:</p>
<p>— Ну, как вам город? </p>
<p>— Прекрасный город.</p>
<p>— Вы рано сказали, что это прекрасный город, дядя. Если вы не посмотрите кино Гриши Поженяна «Жажда», вы ничего не поймете за Одессу, дядя.</p>
<p>И мы пошли смотреть кино Гриши Поженяна «Жажда». Пока мы стояли в очереди за билетами, Витька говорил:</p>
<p>— Я вам скажу честно, дядя, я пока еще нигде не был, кроме Одессы, хотя могу сплавать в Батуми, когда захочу, потому что мой брат работает на «Победе» коком. А я не был в Батуми. Вы спросите: «Почему?» И я отвечу так: «Не хочу уезжать из Одессы даже на день». И если мне говорят, что в Батуми можно купаться в декабре, так, вы думаете, это сообщение делает меня несчастным? Нет. Не делает меня несчастным, хотя я люблю купаться. А вы любите купаться? </p>
<p>— Люблю.</p>
<p>— Вот видите! Все люди любят купаться, когда отдыхают. А когда есть школа, тогда не до купанья, так ведь?</p>
<p>— Да, — согласился я. — Ты, конечно, прав. </p>
<p>— Дядя, — сказал Витька, когда мы вышли из кинотеатра, — только скажите мне честною вы советский гражданин? </p>
<p>— Советский. А ты что забеспокоился?</p>
<p>— Пограничный город, — пояснил Витька, — все-таки опасно так откровенничать, как я. Мой дедушка говорит, что пока Эрхард в Западной Германии работает президентом, нельзя быть очень-то откровенным. А скажите, дядя, вы, случаем, не торговый моряк? </p>
<p>— Нет, признался я, к сожалению, нет.</p>
<p>— Ай-яй-яй! — покачал головой Витька. — А мне почему-то показалось, что у вас есть обменные марки. </p>
<p>— И обменных марок у меня нет. </p>
<p>— Я понимаю, — вздохнул Витька, — ну что же, мне пора.</p>
<p>Этот разговор происходил рядом с мороженщицей, и Витька, задавая мне вопросы, то и дело поглядывал в ее сторону.</p>
<p>Я подошел к мороженщице и купил самое большое мороженое, какое только было. Витька вожделенно развернул его и начал аккуратно облизывать шоколад острым языком, сложенным в трубочку.</p>
<p>— Дядя, — сказал он, — я понял, что вы добрый человек, дядя. У вас есть бумага и ручка? — Нет.</p>
<p>— Тогда подождите меня здесь минут десять, я очень прошу вас.</p>
<p>Витька юркнул в подворотню. Я ждал его минут восемь.</p>
<p>Он вернулся запыхавшийся, В руках он держал пузатый портфель. Он вытащил оттуда ручку и лист бумаги, вырванный из тетради.</p>
<p>— Дядя, — попросил он, — напишите в школу, что я помогал больной старушке добраться до дому. </p>
<p>— Ты пропустил уроки? </p>
<p>— Дядя, — ответил Витька, — мне больно отвечать на ваш вопрос.</p>
<p>Я написал ему записку, и он ушел, напевая что-то веселое.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
