<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Том</first-name><last-name>Макинтайр</last-name></author>
      <book-title>Притча</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Эйлин — хилая бабка, синие глазки-щелочки, лицо с кулачок, космы немытых седых волос. Их было две сестры, обе в служанках у главного в городе торговца. Болезнь и смерть сестры подкосили Эйлин.</p>
<p>— От силы год, — сказал Мико Кэрол в день похорон, — дольше не протянет.</p>
<p>— Полгода, — возразил Дэн Мортаг, — самое большее. Она уж, почитай, одной ногой в могиле.</p>
<p>Во всяком случае, Эйлин немного тронулась: днем спала, ночью бродила — словом, жила, как сова, если желаете называть это жизнью. Бывало, среди ночи слышишь, как она идет к колодцу, бубнит песенку, гремит ведром. Иной раз вернется к прежнему хозяину, день поработает и опять исчезнет. Переменилась до неузнаваемости. Раньше и управлялась ловко и не жаловалась, а теперь все хандрила да волынила, злилась и без конца мельтешила.<br />
<span id="more-5307"></span><br />
В то утро она забрела на работу после месячного отсутствия. Часов этак в одиннадцать молодой хозяин вернулся из лавки. На кухне он застал мать, двух девчонок-горничных и Эйлин. Парень был балагур и, увидав Эйлин, сострил:</p>
<p>— Что ж это ты все никак мужичка себе не подыщешь, Эйлин? Не пойму я тебя. Неужто не скучно одной? Взяла бы хоть Энди Логена, он, говорят, сохнет по тебе.</p>
<p>Все насторожились. Эйлин, скрючившись, грелась у плиты.</p>
<p>— Век прожила без мужиков, — она с вызовом обернулась к нему, — обойдусь и теперь.</p>
<p>И схватив веник, удалилась в другой конец кухни.</p>
<p>— Зачем ты ее так, — упрекнула сына хозяйка.</p>
<p>Но он улыбался, горничные хихикали, и она тоже не сдержала улыбки.</p>
<p>Логен — злобный придурок, всю жизнь сторонившийся женщин. И Эйлин. С того дня имена их ходили по городу вместе. Эйлин Линч и Энди Логен.</p>
<p>Она все так же являлась, когда вздумается. И каждый раз в доме забавлялись. Особенно горничные, скорые на язык девчонки, выросшие на задворках. Подметая пол, которая‑нибудь из них вдруг оборачивалась к ней:</p>
<p>— Да, Эйлин, чуть не забыла. Логен велел передать: он зайдет к тебе сегодня вечером.</p>
<p>А другая, снимая паутину с потолка, небрежно добавляла:</p>
<p>— Его видали в городе на той неделе. Говорят, он от тебя без ума.</p>
<p>В ответ Эйлин молча хмурилась и сосредоточенно отправлялась в соседнюю комнату по своим будто бы важным делам.</p>
<p>Как‑то раз, войдя в кухню, хозяйка застала Эйлин в кружении над обеденным столом, который она отмывала. Летало взад — вперед костлявое веретено ее руки, щетка плевалась мыльной пеной, и, поглядев с минуту, хозяйка по привычке заговорила о Логене:</p>
<p>— Ответь мне серьезно, Эйлин, почему бы тебе и впрямь не подумать об Энди?</p>
<p>Щетка чавкнула и приостановилась.</p>
<p>— А на что я ему сдалась? — не поднимая глаз, отвечала Эйлин, утопавшая в клубах пара и хлопьях летучей пены. — Что я ему за радость: кожа да кости, того и гляди, песок посыплется?</p>
<p>Костлявое запястье в экстазе закружило щетку по столу, согбенная спина необщительно отвернулась, вода полилась с явным излишком. И озадаченная хозяйка покинула помещение.</p>
<p>Такой поворот дела поначалу ошарашил домочадцев, но, подвергнув Эйлин проверке, они учуяли, что она и впрямь несмело радуется их насмешкам, ждет их и всему верит. К тому же кто‑то вспомнил, что в по следнее время она и приходит чаще, и держится как будто веселее. Проверки следовали одна за другой. Да, сомнений не было: его имя преображало и воодушевляло ее. Да здравствует Энди, влюбившийся в Эйлин, распевали лавка и кладовая, кухня и погреб.</p>
<p>Трудно поверить, но эта случайная выдумка произвела в ней волшебную перемену: она стала усерднее и добрее. Хотя бы ради этого стоило выдумку пестовать и дальше. Да и не хотелось расстаться с забавой. Животы надрывали, глядя на старухины ужимки. А когда она бывала не в духе, кого‑нибудь посылали сообщить ей свежую «новость».</p>
<p>— Хозяин только что встретил его на улице, Эйлин. Он сказал, что придет к тебе в воскресенье.</p>
<p>— Так и сказал?</p>
<p>— Слово в слово.</p>
<p>— В воскресенье?</p>
<p>— В воскресенье. Ты уж будь дома.</p>
<p>Большего не требовалось — знай смотри, как прилив жизненных сил возвращает ей молодость, — и вот она уже девица, жадно ждущая упоминания, хотя бы мимолетного, о своем возлюбленном и с трепетом отзывающаяся на невзначай брошенное слово, казалось бы, не имеющее к нему никакого отношения.</p>
<p>В воскресенье возлюбленный не появлялся, не было его и в будний день, но это не имело значения.</p>
<p>— Ну что, приходил вчера?</p>
<p>— Вчера? В такой дождь? За кого ты его принимаешь?</p>
<p>Сарказм ее ответов прекращал дальнейшие расспросы. Было слишком жарко, или слишком холодно, или ветрено, или сыро. Он придет, когда сочтет нужным. Она подождет.</p>
<p>Потеха просочилась в город, там ее подхватили, украсили подробностями, дополнили. Венчание в церкви. Интересно, готово ли у Эйлин подвенечное платье? Смотрите, смотрите, невеста идет! Остряки постоянно приставали к ней на улице.</p>
<p>— Эйлин, Эйлин, погоди‑ка: правда это про вас с Логеном, а? Говорят, он уже купил кольцо?</p>
<p>Она давала им достойный отпор.</p>
<p>— Если и купил, так это его личное дело. — Ее впалые щеки пылали гневом. — Вам‑то что до этого?</p>
<p>А потом возмущенно жаловалась хозяйке. Та успокаивала. Разумеется, личная жизнь Эйлин никого не касается.</p>
<p>Так и шло, но однажды утром, наведавшись в гостиную, хозяйка застала Эйлин болтающей с зеркалом, которое она чистила.</p>
<p>— Не знаю, что и сказать, Энди, — говорила она, оттирая засиженный мухами угол. — До каких лет дожили, а все у нас ветер в голове. — Она озадаченно сплюнула на рябую поверхность и заработала быстрее. — Ну да, над нами частенько посмеиваются, и все же… — Рука с тряпкой металась, как лихорадочная, тусклое серебро заблестело. Эйлин замерла и словно утонула взором в глубине отражения. Потом тряпка двинулась в томный и медленный путь по зеркалу вкруг лица, искаженного диковатой беззубой улыбкой.</p>
<p>— Эйлин!</p>
<p>Она порывисто обернулась. Хозяйка — то ли не выспавшись, то ли встав с левой ноги, — глядела грозно.</p>
<p>— Эйлин, пора тебе перестать валять дурака. Ты отлично знаешь, что это была только шутка, что он тебя и в глаза не видел, что…</p>
<p>— Шутка? — зарычала Эйлин, наступая. — Оставьте нас в покое, понятно?</p>
<p>Хозяйка сробела и ретировалась. Прошел час, и Эйлин как будто позабыла о стычке, но в доме уже ощутили перемену. Ничего внезапного — просто атмосфера медленно и ядовито сгустилась. Горничные, например, охладели к прежним поддразниваниям, на время примолкли, а когда снова открыли рты, то уж не предсказывали счастья, а вещали о близком крушении надежд.</p>
<p>— Опять его не было, Эйлин? Поговаривают, будто у него другая… Уж не уехал ли он?</p>
<p>Она не слушала — интриганки, что с них возьмешь.</p>
<p>Разносчики из лавки уловили новое веяние, оценили его возможности и энергично включились в игру. Логен составил завещание, сообщал самый младший, — все достанется церкви. Известили кухню.</p>
<p>Начинание быстро ширилось, в нем не было прежней свободы, зато была мощь. Вон идет Эйлин. Хватай ее за жабры! Логен — изменник! Но странное дело — его поносили, а ее вера в него крепчала. Ее легкая походка заявляла: я люблю, и я любима. Ну что тут будешь делать!</p>
<p>И уж конечно, раз она уперлась на своем, энтузиастов потешиться становилось все больше, а энтузиазм — все злее. На длинной бетонной стене, мимо которой она шла домой, появилась надпись «Энди Логен + Мэгги Фойл» (Мэгги была юродивая, которую редко видели без неизвестно с кем нагулянного брюха, пока годы не положили этому конец). Городские потаскушки кричали ей из окон о ночах любви, проведенных с Энди; ах, как они мечтали снова очутиться в его жарких объятиях. А своры сорванцов иной раз гнались за ней до самого дома, подвывая: «Энди Логен ее бросил, Энди Логен ее бросил…»</p>
<p>Но ей было хоть бы что — всегда необъяснимо спокойна, будто знает и не сомневается, что судьба ведет ее прямехонько к алтарю.</p>
<p>Только раз она дрогнула.</p>
<p>Ребята завели привычку являться к ней на дом и приводить с собой «Логена». Его играл старший — корчил унылые рожи, злобно гнусавил, дергался. Войдя и усевшись, он без обиняков заявлял Эйлин, что пора кончать эту историю — он сыт по горло. Что будем делать? Обсудим. За тем, мол, и пришли.</p>
<p>Раз в воскресенье они прибыли около десяти вечера. Один из мальчишек, местный почтальон, храбро постучал. Ответа не было. Он тук — тукнул снова. Дверь приоткрылась, на задвижке забелела рука, в щели — лицо.</p>
<p>— Что, Майкл?</p>
<p>— Слушай, Эйлин, — желая успокоить ее, он небрежно прислонился к косяку. — Мы с Энди как раз шли мимо, — он через плечо указал на дружков, оглянулся, подзывая, — и ему захотелось завернуть к тебе.</p>
<p>Посторонился. Подталкиваемый сзади, приблизился «Энди».</p>
<p>— Убирайтесь!</p>
<p>И хлопнула дверью. И не сказала больше ни слова, но они слышали, как она испуганно мечется по комнате. С минуту потоптались, чувствуя себя почти убийцами, потом, смущенные, потекли в город, напились, бахвалились, но так и не избавились от какой‑то растерянности.</p>
<p>Наутро Эйлин напевала как ни в чем не бывало. Борьба продолжалась. Она не желала расставаться с возлюбленным. И поскольку она не сдавалась, им пришлось в конце концов смириться.</p>
<p>Логен умер.</p>
<p>— Плохо дело, Эйлин, — сообщила хозяйка. — Говорят, Энди скончался.</p>
<p>Она ждала, что Эйлин откажется верить, забьется в истерике, но та выслушала и хладнокровно продолжала работать. Однако, когда ее хватились немного спустя, оказалось, что она исчезла.</p>
<p>На похоронах никто не интересовался Логеном — все искали Эйлин. Придет ли? Станет ли плачущей вдовой у гроба? Наверно, разрыдается, когда комья посыплются на гроб? Станет тереть покрасневшие глаза, когда будут ровнять могилу? Без нее похороны потеряли бы всю свою привлекательность.</p>
<p>Эйлин ждали, на нее надеялись, но она не пришла.</p>
<p>Ее отсутствие скоро объяснилось. Она опять спятила, заперлась у себя. Как и следовало ожидать, эта смерть сломила ее. Об Эйлин много говорили в городе. Судьба ее была ясна: еще года два в захламленной нищете, потом богадельня — а там конец. Некоторые даже считали, что местная благотворительная организация должна взять на себя заботу о ее пропитании.</p>
<p>В основном все так и сложилось, как предсказывали. Она не умерла от голода и не замерзла насмерть, но до этого было недалеко. Жизнь ее сошла на нет. Она позабыла Логена, жар и волнение влюбленности, свою непоколебимую верность. Да и почти все в городе позабыли. На кладбище, когда ее хоронили, Мико Кэрол сказал Дэну Мортагу:</p>
<p>— А помнишь, какая была потеха — дразнить ее насчет Логена?</p>
<p>Могилу уже ровняли, толпа расходилась.</p>
<p>— Логена? — сказал Мортаг. — Какого Логена?</p>
<p>Кэрол начал было объяснять, но тут подошел Дермот Диллон и спросил, собираются ли они на скачки на будущей неделе. И больше уж о Логене не вспоминали.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
