<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Оскар</first-name><last-name>Уайлд</last-name></author>
      <book-title>Сфинкс без загадки</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Как-то днем я сидел в Cafe de la Parix, на бульваре, созерцал убожество и пышность парижской жизни и дивился той причудливой панораме роскоши и нищеты, которая передо мною развертывалась. Вдруг я услышал, что кто-то громко произнес мое имя. Я оглянулся и увидал лорда Мёрчисона. Мы не встречались почти десять лет — с тех пор, как покинули колледж, так что я искренне обрадовался, увидав его снова, и мы сердечно поздоровались. В Оксфорде мы были с ним друзьями. Я его очень любил — он был такой красивый, веселый и такой благородный. Мы всегда говорили, что он был бы милейшим человеком, не будь у него страсти всегда говорить правду, но, в сущности, эта прямота его характера только усиливала наше благоговение перед ним. Теперь я нашел его значительно изменившимся. Он казался озабоченным, смущенным, словно в чем-то не уверенным. Это не могло быть от современного скептицизма, так как Мёрчисон был тори до мозга костей и так же свято верил в Пятикнижие, как и в палату лордов. Поэтому я решил, что причина здесь — женщина, и спросил, не женат ли он.</p>
<p>— Я недостаточно понимаю женщин, — ответил он.</p>
<p>— Но, дорогой Джеральд, — сказал я, — женщины созданы для того, чтобы их любить, а не понимать.<br />
<span id="more-5677"></span><br />
— Я не могу любить там, где не могу доверять, — возразил он.</p>
<p>— Мне кажется, вы храните какую-то тайну, Джеральд! — воскликнул я. — Расскажите же мне, в чем дело.</p>
<p>— Пройдемся куда-нибудь, — сказал Мёрчисон, — здесь слишком много людей. Нет, только не желтую коляску, какого угодно цвета, только не желтую. Вот — возьмите темно-зеленую.</p>
<p>И несколько минут спустя мы катили бульваром по направлению к Мадлен.</p>
<p>— Куда же мы поедем? — спросил я.</p>
<p>— Куда хотите. По-моему — в Restaurant des Bois; мы можем там пообедать, и вы расскажете мне про себя.</p>
<p>— Я сперва хотел бы узнать про вас, — сказал я. — Расскажите же вашу таинственную повесть.</p>
<p>Он достал из кармана небольшой сафьяновый футляр, отделанный серебром, и протянул его мне. Я раскрыл его. В нем была фотография женщины. Высокого роста, гибкая, женщина казалась особенно прекрасной благодаря большим, неопределенным глазам и распущенным волосам. Она походила на какую-то ясновидящую и была одета в дорогие меха.</p>
<p>— Что вы скажете об этом лице? Кажется ли оно вам искренним?</p>
<p>Я внимательно рассматривал его. Оно показалось мне лицом человека, хранящего какую-то тайну; хорошую или дурную — сказать я не мог. Красота этого лица была словно соткана из многих тайн, красота — внутренняя, а не телесная, мимолетная же улыбка на устах казалась слишком тонкой, чтобы быть действительно ласкающей и нежной.</p>
<p>— Ну, что вы скажете?</p>
<p>— Это — Джоконда в соболях, — ответил я. — Расскажите же, что вы о ней знаете.</p>
<p>— Не теперь, после обеда. — И он заговорил о другом.</p>
<p>Как только слуга принес кофе и папиросы, я напомнил Джеральду его обещание. Он встал, прошелся раза два по комнате, потом опустился в кресло и рассказал мне следующее:</p>
<p>— Однажды под вечер, часов около пяти, шел я по Бонд-стрит. Была страшная толчея экипажей и людей, так что еле можно было пробиваться вперед. Около самого тротуара стояла маленькая желтая двухместная коляска, привлекшая, не помню почему, мое внимание. Когда я с ней поравнялся, из нее выглянуло личико, которое я вам только что показал. Оно меня тотчас же обворожило. Всю ночь напролет и весь день я не переставал о нем думать. Я бродил вверх и вниз по этой проклятой улице, заглядывал в каждый экипаж и все ждал желтую двухместную коляску. Но увидать вновь прекрасную незнакомку мне не удалось, и в конце концов я решил, что она мне просто померещилась.</p>
<p>Неделю спустя я обедал у мадам де Растель. Обед был назначен на восемь часов, но в половине девятого мы все еще ждали кого-то в гостиной. Наконец слуга доложил: леди Алрой. Это и была та дама, которую я так тщетно разыскивал. Она медленно вошла в гостиную и была подобна лунному лучу в серых кружевах. К моей великой радости, мне пришлось вести ее к столу. Как только мы сели, я заметил ей без всякой задней мысли:</p>
<p>— Мне кажется, леди Алрой, я вас как-то мельком видел на Бонд-стрит.</p>
<p>Она вся побледнела и тихо сказала:</p>
<p>— Ради бога, не говорите так громко, нас могут подслушать.</p>
<p>Мой неудачный дебют немало смутил меня, я отважно пустился в пространное рассуждение о французской драме. Она говорила очень мало, все тем же мягким музыкальным голосом и как будто все беспокоилась, не подслушивает ли кто-нибудь. Я тут же в нее влюбился, страстно, безумно, а неопределенная атмосфера загадочности, которая ее окружала, лишь сильнее разжигала мое любопытство. При прощании — она вскоре по окончании обеда ушла — я спросил у нее разрешения посетить ее. Она заколебалась на мгновение, оглянулась, нет ли кого поблизости, и затем сказала:</p>
<p>— Пожалуйста, завтра в три четверти пятого.</p>
<p>Я попросил мадам де Растель рассказать мне о ней все, что она знает, но я добился только того, что она вдова и владеет красивым особняком в Парк-лейн. Когда же какой-то ученый болтун стал защищать диссертацию на тему о вдовах, как наиболее приспособленных, по пережитому опыту, к брачной жизни, я встал и распрощался.</p>
<p>На следующий день я был аккуратно в назначенный час в Парк-лейн, но мне сказали, что леди Алрой только что вышла. Расстроенный, не зная, что думать, я направился в клуб и после долгих размышлений написал ей письмо с просьбой позволить мне попытать счастья в другой раз. Прошло дня два, и я все не получал ответа, когда вдруг пришла маленькая записка с извещением, что она будет дома в воскресенье, в четыре часа, и с таким необычайным, неожиданным постскриптумом:</p>
<p>«Пожалуйста, не пишите мне больше по моему домашнему адресу; при свидании объясню вам причины».</p>
<p>В воскресенье она меня приняла и была очаровательна, но, когда я прощался, она попросила меня, если бы мне пришлось ей что-нибудь написать, адресовать свои письма так:</p>
<p>«М-с Нокс, почтовый ящик книжной торговли Уайтэкера, Грин-стрит».</p>
<p>— Есть причины, — сказала она, — по которым я не могу получать письма у себя дома.</p>
<p>В течение этого «сезона» я встречался с нею довольно часто, но никогда не покидала она этой атмосферы загадочности. Иногда приходило мне в голову, что она во власти какого-нибудь мужчины, но она казалась такой неприступной, что эту мысль нельзя было не отбросить. Да и трудно было мне прийти к какому-нибудь определенному выводу или решению, так как леди Алрой была похожа на один из тех удивительных кристаллов, которые можно видеть в музеях и которые то прозрачны, то, через мгновение, совсем мутны. Наконец я решился сделать ей предложение; я окончательно измучился, устал от этой беспрестанной таинственности, которую она требовала от всех моих посещений и от тех двух-трех писем, которые мне довелось ей послать. Я написал ей в книжный магазин, прося принять меня в ближайший понедельник в шесть часов. Она согласилась, и я был на седьмом небе. Я был просто ослеплен ею, несмотря на всю загадочность, окружавшую ее (как я тогда думал), или именно вследствие этой загадочности (как я полагаю теперь). Впрочем, нет!.. Я любил в ней женщину, только женщину. Загадочное, таинственное раздражало меня, сводило меня с ума. Ах! Зачем случай натолкнул меня на следы!</p>
<p>— Так вы открыли тайну? — спросил я.</p>
<p>— Боюсь, что да. Но решайте сами.</p>
<p>Наступил понедельник. Я позавтракал у дяди и в четыре часа был на Мэрилебонской улице. Дядя, как вы знаете, живет у Риджентс-парка. Мне надо было на Пикадилли, и, чтобы сократить путь, я пошел грязнейшими какими-то переулками. Вдруг я увидел перед собой леди Алрой. Она была под густой вуалью и шла очень быстро. У последнего дома в переулке она остановилась, поднялась по ступенькам, у двери достала ключ, отперла и вошла. «Вот где тайна», — сказал я себе и осмотрел снаружи этот дом. Он походил на один из тех, в которых сдаются комнаты. На ступеньках лежал платок, оброненный ею. Я поднял его и спрятал в карман. Затем стал раздумывать: что предпринять? Я пришел к выводу, что не имею никакого права выслеживать ее, и отправился в клуб.</p>
<p>В шесть часов я был у нее. Она лежала на кушетке в капоте из серебряной парчи, застегнутом парой чудных лунных камней, которые она всегда носила. Она была пленительна.</p>
<p>— Я так рада, что вы пришли, — сказала она, — я целый день не выходила из дому.</p>
<p>Пораженный, я уставился на нее в упор, достал из кармана платок и протянул его ей.</p>
<p>— Вы это сегодня обронили на Кёмнор-стрит, леди Алрой, — сказал я совсем спокойно. Она посмотрела на меня в ужасе, но платка не взяла.</p>
<p>— Что вы там делали? — спросил я.</p>
<p>— Какое имеете вы право меня об этом расспрашивать? — ответила она.</p>
<p>— Право человека, который вас любит, — ответил я. — Я сегодня пришел просить вашей руки.</p>
<p>Она закрыла лицо и залилась слезами.</p>
<p>— Вы мне должны сказать все! — настаивал я.</p>
<p>Она встала, посмотрела мне в лицо и сказала:</p>
<p>— Мне нечего сказать вам, лорд Мёрчисон.</p>
<p>— Вы с кем-то виделись там, вот где ваша тайна!</p>
<p>Она страшно побледнела и сказала:</p>
<p>— Я ни с кем не виделась там.</p>
<p>— Скажите же мне правду! — молил я.</p>
<p>— Я вам ее сказала!</p>
<p>Я был вне себя, я сходил с ума. Не помню, что я ей тогда наговорил; должно быть, что-то ужасное. Наконец, я бежал из ее дома. На следующее утро я получил от нее письмо, но вернул его нераспечатанным и в тот же день уехал в Норвегию вместе с Алленом Колвилем. Когда же месяц спустя я вернулся, то первое, что мне бросилось в глаза в «Утренней почте», было объявление о смерти леди Алрой. Она простудилась в театре и дней через пять умерла от воспаления легких. Я удалился из общества и ни с кем не встречался. Как безумно я ее любил! Господи, как я любил эту женщину!</p>
<p>— А вы были на той улице, в том доме? — спросил я.</p>
<p>— Как же! — ответил он. — Я отправился вскоре на Кёмнор-стрит. Я не мог не пойти туда: меня мучили разные сомнения. Я постучался, какая-то очень почтенная женщина отперла мне. Я спросил, не сдаются ли у нее комнаты. «Да, — ответила она, — вот сдаются гостиные. Уже три месяца как дама, снимавшая их, не является». — «Не она ли это?» — спросил я и показал ей карточку леди Алрой. «Она самая. Когда же она придет?» — «Дама эта уже умерла», — ответил я. «Не может быть! — вскричала старуха. — Она была лучшей моей квартиранткой. Она платила целых три гинеи в неделю только за то, чтобы изредка приходить и посидеть в комнате». — «Она здесь встречалась с кем-нибудь?» — спросил я. Но старуха стала меня уверять, что леди всегда бывала одна и никто не приходил к ней. «Но что же она тут делала?» — воскликнул я. «Просто сидела в комнате, читала книжки, иногда пила здесь чай», — ответила женщина. Я не знал, что на это ответить, дал старухе золотой и ушел. А теперь что вы об этом скажете? Думаете ли вы, что старуха сказала правду?</p>
<p>— Я в этом уверен.</p>
<p>— Так зачем же леди Алрой нужно было ходить туда?</p>
<p>— Дорогой Джеральд, — ответил я. — Леди Алрой была самой заурядной женщиной с манией к таинственному. Она снимала комнату, чтобы доставлять себе удовольствие ходить туда под густой вуалью и выставлять себя героиней какого-то романа. У ней была страсть к загадочному, но сама она была не более как Сфинкс без загадки.</p>
<p>— Вы так думаете?</p>
<p>— Я в этом твердо убежден.</p>
<p>Лорд Мёрчисон снова достал сафьяновый футляр, раскрыл его и стал пристально разглядывать портрет.</p>
<p>— Хотел бы я знать! — сказал он наконец.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
