1
Маяк стоит на скале. Внизу, под скалой, — море, а сзади — лиман.
В лимане ходят белые цапли на черных ногах. И маяк тоже, как цапля, белый с черными полосами.
Цапли живут в лимане, а маяк живет на скале у моря.
Две секунды света, шесть секунд темноты. И так всю ночь.
Начальник маяка — Иван Алексеевич Гонтарь.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiВсякий раз, когда предстоял визит тети Мелитты, мы, дети, знали, что нас ждет небольшой веселый сюрприз, правда, с неприятной развязкой.
Тетя Мелитта была дама среднего роста, худощавая, с дерзким лицом, черными, уже изрядно поседевшими волосами, — хотя ей не было еще и сорока лет, — и пристальным взглядом светлых глаз, которые иногда принимали странно отсутствующее выражение. Тетя Мелитта, — впрочем, она была не родной нашей теткой, а кузиной моего отца, — имела обыкновение, приходя в гости, приносить каждому из нас какой-нибудь подарок, но не «практичные» вещи, а так, приятные безделушки. К тому же она умела интересно рассказывать. Она много повидала на своем веку — стран и людей, а уж когда она говорила о деревьях и цветах, — она была ботаником,-то это выходило у нее не скучно, как в школе, а звучало, словно увлекательные истории. Жизнь некоторых «хищных» растений в ее рассказах была полна захватывающими приключениями, а когда она повествовала о том, как быстро разрастаются тропические джунгли, мы слушали ее затаив дыхание. Особенно четко запомнилась мне одна история, которую ей пришлось рассказывать нам четыре или пять раз, — история какой-то испанской экспедиции семнадцатого века, заблудившейся в лесу: этот лес вокруг нее вдруг начинает разрастаться с такой быстротой, что буйно растущие деревья вскоре отделяют людей друг от друга. В конце концов они не могут двинуться с места, лес в буквальном смысле слова засасывает их.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiМножество каменных фигур, разделенных равными промежутками, возвышались на парапетах старого собора; некоторые изображали ангелов, другие — королей и епископов, и почти все выражали набожность, величие и самообладание. Но одна фигура в холодной северной части здания не венчалась ни короной, ни митрой, ни нимбом, и ее лик был суров, холоден и мрачен; это, наверное, демон, решили жирные синие голуби, которые целыми днями грелись на краю парапета; но старая галка с колокольни, обладавшая немалыми познаниями в церковной архитектуре, сказала, что это пропащая душа. На том они и порешили.
Однажды осенью на крышу собора вспорхнула изящная, сладкоголосая птица, которая покинула пустынные поля и поредевшие живые изгороди в поисках зимнего пристанища. Она пыталась остановиться под сенью огромных ангельских крыльев или устроиться в каменных складках королевских одежд, но жирные голуби отпихивали ее отовсюду, где она пыталась обосноваться, а шумные воробьи сталкивали ее с карнизов. «Ни одна уважающая себя птица не станет петь с таким чувством», пищали они друг другу; и страннице приходилось уступать место.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiСкопив деньжат, мы с Ваном и Цю решили открыть собственную больницу. Жену Вана сделали старшей сестрой — как-никак это уже не простая сиделка, а почти докторша. Тестю Цю поручили бухгалтерию и делопроизводство. Мы с Ваном все рассчитали: если достопочтеннейший тесть представит липовый отчет или удерет, прихватив денежки, мы спустим шкуру с Цю — он у нас будет как бы заложником. Вообще то, затеяли все это мы с Ваном, Цю примазался к нам позднее, и за ним нужен был глаз да глаз. Ведь в любом деле неизбежно приходится делиться на фракции и присматривать друг за другом — иначе прогоришь. В случае чего нас вместе с мадам Ван было трое против одного. Правда, к Цю мог прийти на подмогу тесть, но он был уже в годах — мадам Ван и в одиночку сумела бы выщипать ему бороду. Вообще-то говоря, Цю был малый неглупый, и если бы не его коварство… Он был спец по геморрою, из-за этого, собственно, мы его и взяли, но уж если бы дело дошло до драки, церемониться с ним не стали бы.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiЗавтрак, обед, чай. В худшем случае первый завтрак, второй завтрак, обед, полдник, ужин и стакан чего-нибудь горячего перед сном.
Какую заботу мы проявляем о пище для нашего счастливого тела! Кто из нас уделяет столько внимания своему разуму? В чем причина такого различия? Неужели из двух — тела и разума — первое гораздо важнее второго? Отнюдь! Но от того, достаточно ли пищи получает тело, зависит жизнь, в то время как наше существование вполне может продолжаться на уровне животных (ибо слово «люди» здесь вряд ли уместно), даже если наш разум находится в состоянии крайнего истощения и мы полностью забываем о его нуждах. Именно поэтому Природа заботится о том, чтобы мы не могли сколько-нибудь серьезно упустить из виду потребности нашего тела: ужасные последствия нашего легкомыслия — неприятные ощущения и боли — вскоре напомнят нам о наших обязанностях. Кроме того, заботу о некоторых жизненно важных функциях Природа берет на себя, не оставляя нам ни малейшего выбора. Если бы мы обрели возможность управлять собственным пищеварением или кровообращением, то для многих из нас это закончилось бы весьма плачевно.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiРыбам, хищным животным и птицам дозволено пожирать друг друга, потому что у них нет справедливости. Но людям Бог дал справедливость.
Isidorus Hisp. Orig. sea etym. libr. XX
— Поверьте мне, господин асессор, — сказал прокурор, — юрист, который после некоторой, скажем, двадцатилетней практики не придет к абсолютному убеждению, что каждый уголовный приговор (хотя бы в каком-нибудь отношении) — позорная несправедливость, такой юрист — совершенный болван. Всякий из нас прекрасно знает, что уголовное право — реакционнейшая вещь, ибо три четверти параграфов в уголовных кодексах всего мира с самого момента своего вступления в законную силу уже не соответствуют требованиям времени. «Дряхлые старцы с момента своего рождения», — как сказал бы мой делопроизводитель, который, как вам известно, самый остроумный человек в, нашем городе.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiКогда-то мы жили в горах. Эти горы косматыми псами лежали у ног. Эти горы давно уже стали ручными, таская беспокойную кладь наших жилищ, наших войн, наших песен. Наши костры опалили им шерсть.
Когда-то мы жили в горах. Тучи овец покрывали цветущие склоны. Ручьи — стремительные, пенистые, белые, как нож и ярость, — огибали тяжелые, мокрые валуны. Солнце плавилось на крепких армянских затылках. В кустах блуждали тени, пугая осторожных.
Шли годы, взвалив на плечи тяжесть расплавленного солнца, обмахиваясь местными журналами, замедляя шаги, чтобы купить эскимо. Шли годы…
Когда-то мы жили в горах. Теперь мы населяем кооперативы…
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiГлухая осень. Дождь зарядил с ночи и мелкой дробью барабанит по крышам и окнам. Пасмурное, мокрое, петербургское утро, такое, когда, ворча и хмурясь, с неохотой расстаешься с теплою постелью, гонимый нуждою на мокрую улицу.
Сумрачно показалось утро на улице, но еще сумрачней заглянуло оно в узкий переулок на Петербургской стороне и пробралось через мокрый серый забор в небольшую комнату надворного строения. Серым полусветом осветило оно бедную обстановку в комнате: стол, прислонившийся к стене, о трех ножках, этажерку с книгами и маленький клеенчатый диванчик… На нем, свернувшись клубком, лежал молодой человек, покрытый шинелью.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobiТому, кого это, возможно, когда-нибудь коснется…
Я хотел бы объяснить, почему вы обнаружили эти научные журналы в стальном резервуаре на дне шотландского озера.
Читать дальше
Напечатать
epub, fb2, mobi
Приговор. Франц Кафка
Чудесным весенним утром молодой коммерсант Георг Бендеманн сидел в своем кабинете с окнами на набережную, на первом этаже одного из многочисленных невысоких и недолговечных домов, отличимых разве что своей высотой и окраской. Он только что закончил письмо к живущему за границей другу юности, с нарочитой медлительностью запечатал его и, опершись о письменный стол, стал глядеть в окно на реку, мост и бледно-зеленые пригорки на том берегу.
Он думал о том, как много лет назад этот его друг, недовольный ходом своих дел на родине, форменным образом сбежал в Россию. Теперь он вел в Петербурге торговое дело, которое поначалу шло очень хорошо, но потом как будто застопорилось, на что его друг жаловался во время своих все более редких приездов. Так и трудился он без пользы вдали от дома, и под бородой на иностранный манер проступало хорошо знакомое с детских лет лицо, желтизна которого все более наводила на мысль о развивающейся болезни. По его рассказам, он не поддерживал тесных отношений с тамошней колонией своих соотечественников; в то же время, общение его с местным обществом не складывалось, и он окончательно обрек себя на холостяцкую жизнь.
Читать дальше →