— Посмотрим, посмотрим… Признаться, не верю я этим французам.
— Почему?
— Так как-то… Кричат: «Искусство, искусство!» А что такое искусство, почему искусство? — никто не знает.
— Я вас немного не понимаю, — что вы хотите сказать словами — почему искусство?
— Да так: я вот вас спрашиваю — почему искусство?
— То есть как — почему?
— Да так! Вот небось и вы даже не ответите, а то французские какие-то живописцы. Наверное, все больше из декадентов.
— Почему же уж так сразу и декаденты? Ведь декаденты недавно появились, а эта выставка за сто лет.
— Ну, половина, значит, декадентов. Вы думаете что! Им же все равно.
— Давайте лучше рассматривать картины.
Смысл жизни. Людмила Петрушевская
Один врач начал лечить себя сам и долечился до того, что вместо одного мизинца на ноге у него потеряла чувствительность вся ступня, а дальше все поехало само собой, и спустя десять лет он очутился на возвышении в отдельной палате с двумя аппаратами, из которых один всегда ритмично постукивал, давая лежащему искусственное дыхание. Все продвигалось теперь без участия лежащего, потому что у него была полная неподвижность, даже говорить он не мог, ибо его легкие снабжались кислородом через шланги, минуя рот. Представьте себе это положение и полное сознание этого врача-бедняка, которому оставалось одному лежать целые годы и ничего не чувствовать. Целое бессмертие в его цветущем возрасте мужчины тридцати восьми лет, который внешне выглядел краснорожим ефрейтором с белыми выпученными глазами, да ему никто и не подносил зеркало, даже когда его брили. Впрочем, мимика у него не сохранилась, его как бы ошпаренное лицо застыло в удушье, раз и навсегда он остановился, в ужасе раскрыв глаза, и бритье оказывалось целым делом для сестричек, дежурящих изолированно около него по суткам. Они на него и не глядели, шел большой эксперимент сохранения жизни при помощи искусственных железных стукающих каждую секунду легких — а уши у больного работали на полную мощность, он слышал все и думал Бог весть что. Читать дальше →