В самый ливень, моя мокрая тройка остановилась перед станцией. Это было белое каменное здание с железной крышей, двумя фонарями на красных деревянных столбах у подъезда, почтовым ящиком, выгоревшим от южного солнца, и каким-то печатным объявлением на двери.
Маленький, седенький, усатый смотритель выпрыгнул мне навстречу, и, осведомившись — сильно ли я промок, повёл меня в комнаты.
— Лошадей много-с, — ответил он на мой вопрос. — Ежели полчаса обождёте, курьерская свежая тройка будет. Духом домчит: у нас восемнадцать вёрст в час ездят, — это не то, что на иных прочих трактах. — Может чаю прикажете, — или «глазунью» сделать? — уж несколько понизив голос прибавил он.
Дождь звенел в окна, ветер пригибал жидкие деревца в станционном палисаднике.
Отчего же и не подождать полчаса? В комнатах было чисто — видно, что они выбелены недавно. Чай с собою у меня из Москвы, — значит, самовар можно было поставить.
Читать дальше
Крыжовник. Антон Чехов
Еще с раннего утра всё небо обложили дождевые тучи; было тихо, не жарко и скучно, как бывает в серые пасмурные дни, когда над полем давно уже нависли тучи, ждёшь дождя, а его нет. Ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин уже утомились идти, и поле представлялось им бесконечным. Далеко впереди еле были видны ветряные мельницы села Мироносицкого, справа тянулся и потом исчезал далеко за селом ряд холмов, и оба они знали, что это берег реки, там луга, зелёные ивы, усадьбы, и если стать на один из холмов, то оттуда видно такое же громадное поле, телеграф и поезд, который издали похож на ползущую гусеницу, а в ясную погоду оттуда бывает виден даже город. Теперь, в тихую погоду, когда вся природа казалась кроткой и задумчивой, Иван Иваныч и Буркин были проникнуты любовью к этому полю, и оба думали о том, как велика, как прекрасна эта страна.
— В прошлый раз, когда мы были в сарае у старосты Прокофия, — сказал Буркин, — вы собирались рассказать какую-то историю.
— Да, я хотел тогда рассказать про своего брата.
Читать дальше →