Качественная литература по будням. Коротко.

У Тарантова родился сын. Дали ему имя Вукол. Вукол не обещал ничего красивого в своей особе: голова у него была большая, нос плоский, уши маленькие, туловище несоразмерно велико, а ножки коротенькие. Но при всем том он был ребёнок здоровый. Что ещё сказать о человеке, когда он только что явился на свет? Некрасив и здоров — вот и все… Будет ли он умен, добр, счастлив? — бог знает!.. Станут бить его по голове, — вырастет дураком, хотя б и не родился им; будет воспитывать танцмейстер, — выйдет из него кукла; откормят на краденые деньги, — отзовётся и это. Трудно показать и объяснить влияние внешних обстоятельств на голову и сердце человека. Может быть, человек глупеет и черствеет ещё в колыбели. Бог знает, какое влияние имеет на ребенка глупая рожа няни, физиономия папаши часто с отсутствием образа божия, грязная соска, табачный запах, визг и слезы братцев и сестриц и тому подобные буколические обстоятельства, на которые чадолюбивые и сердобольные родители, домовладыки и цари семейств часто не обращают никакого внимания. Все это, без сомнения, уродует человека. Но несомненно и то, что иногда при неблагоприятных обстоятельствах человек развивается счастливо. Часто и семья, и товарищество, и обстановка, и все случаи жизни, и даже прирождённые наклонности, наследственная порча — все направляет человека ко злу; но какая-то спасительная сила противодействует всему, и образуется человек умный и счастливый. Все это идёт к тому, что о ребенке ничего нельзя сказать наперёд, что из него выйдет. Итак, Вукол некрасив и здоров — вот и все пока о нем. Впрочем, при рождении ребёнка обращают внимание на разные приметы и предзнаменования. Вукол родился в сорочке, с длинным пупком, день рождения был скоромный и число дня четное — все это, по мнению повивальной бабки Анны Ивановны Штотиной, предвещало ребёнку счастливую будущность. Но дядюшка Вукола Семён Иванович думал иначе. «Ну что ты, братец, за кличку дал своему чаду, говорил он отцу Вукола Антипу Ивановичу: — да ты вникни в это слово!.. Вукол!.. вслушайся в это слово хорошенько… Вукол!.. в угол!.. кол!.. ха-ха-ха! Ведь это, братец ты мой, престранное слово. А ну-ко, покажи его. По шерсти, по шерсти, брат, кличка. Именно Вукол… Не хорошо, нет, не похвально, что обзавёлся таким сокровищем». Семён Иванович продолжал до тех пор свою бесцеремонную речь, пока не был приглашён замолчать. Но вот нелюбезный дядюшка уехал, и Вукол стал безобидно вырастать среди мирной и достаточной семьи своей. Отец с удовольствием носил его на руках, что наконец обратилось у него в привычку. Мать целовала его без отвращения. Няня, старуха Акулина, любила Вукола, как своё дитя. Она, бывало, качает его да приговаривает: «Ах, ты, голубчик мой, некрасив ты, да это ничего, был бы здоровенек. Батюшка, Вукоша, о-о-о!» Под песни и ооканье старой Акулины Вукол засыпал сладко. Проснётся он, — няня делает ему зайчика, показывает, как сорока кашу варила, вместе с ним хохочет старуха и прыгает. Безобразия своего Вукол не понимал. Увидев себя первый раз в зеркале, он смеялся, весело кричал и махал ручонками: ему было хорошо. Раз только дьяконский сынишка, увидав его, закричал: «ой, какая харища!» и швырнул в него грязью.
Читать дальше →